Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

В моей голове пронеслось столько «а что, если». Но какое это имело значение сейчас? Жизнь развела нас в разные стороны. Этого не должно было случиться все те годы. Однако, как бы я ни проигрывал это в голове, ущерб нанесен, и боль все еще не утихла. Это, конечно, не избавляет меня от сожалений о том, как я поступил в той ситуации. Возможно, если бы я был более мужественным и отстаивал то, чего хотел, все было бы иначе.

Хотя я и в мыслях не держал, что буду ждать в больнице результатов анализа ДНК.

И все из-за одной безрассудной ночи.

Когда мы с мамой прилетели сюда, узнав новость, я даже не сомневался, отец я или нет. Дело в том, что я переспал с Эшли. Время совпало, и Гордон Стоун знал, что я отец, поскольку Эшли рассказала ему об этом перед смертью.

Тем не менее мама призналась, что с самого начала сомневалась в отцовстве. Однако, учитывая, как я был расстроен, она хотела дождаться подходящего момента, чтобы разобраться с юридическими вопросами. Когда и мама, и Чарли настояли на проведении теста, мы лишь убедились, что следуем протоколу, чтобы защитить всех участников.

Сначала я колебался, не зная, почему. У Эшли не было причин лгать. Мы провели ночь вместе, и, хотя детали той ночи были туманны, это не отменяет того факта, что она произошла.

Чем больше я позволяю себе зацикливаться на этом, тем больше меня осеняет: Эшли была совершенно незнакомым человеком. Конечно, в ту ночь я кое-что узнал о ней, но далеко не сразу понял, кем она была на самом деле. Эшли Стоун была женщиной, которой было больно, так же как и мне — мужчиной, переживающим те же эмоции.

И на этом наша связь не закончилась.

Я следовал процедуре и сделал все, что нужно, — начал с теста ДНК. Он был безболезненным и простым, но скорое получение результатов тяжким бременем легло на мои плечи.

Ладони все больше потели, а легкая дрожь не желала исчезать. В животе образовалось ощущение пустоты, а затем нервного трепета. Затем оно превращается в свинцовый груз — тяжелое чувство, преобладающее над всем остальным. Меня тошнит, и я не могу думать ясной головой.

Я выхожу из комнаты тестирования и вижу, как по коридору идут Амелия и Чарли. Они выглядят такими же измученными, бросив все свои дела, чтобы быть здесь со мной. Само собой разумеется, я ценю их поддержку, но я не в состоянии передать свои мысли и составить связное предложение, чтобы поблагодарить их должным образом.

Чарли уже упоминала, что Амелия ушла, чтобы позаботиться о некоторых вещах, и, по правде говоря, я боялся, что все это окажется для нее слишком тяжелым. И как я мог ее винить? Если бы роли поменялись местами, я бы ни за что не смог смотреть, как Амелия рожает ребенка от кого-то другого. С таким же успехом я мог бы быть мертв.

Но видеть ее здесь достаточно, чтобы успокоить мои тревожные мысли. Амелия была моей опорой на протяжении всего этого, ни разу не упрекнув меня за одну глупую ночь, которая привела к этому моменту.

Не думаю, что если бы не она, я бы до сих пор стоял здесь.

Мама предложила им двоим отдохнуть, поесть и принять душ. Учитывая, что мы только что сделали то же самое, я посоветовал им отдохнуть. С тех пор как мы приехали, работа не прекращалась, и каждый из нас по-своему ощущал это давление.

Чарли ушла в отель, оставив Амелию. Я сразу почувствовал, что что-то изменилось, но не мог понять, что именно, кроме страдальческого взгляда. Мне было больно видеть ее такой разбитой, зная, что на нее повлияло не только пребывание здесь, но и то, что произошло в Хэмптоне.

Амелия потирает затылок, ее кожа натягивается вокруг глаз. Ее обычно сияющая кожа стала тусклой, безжизненной, и меня убивает осознание того, что я делаю это с ней.

Я придвигаюсь ближе к ней, открывая правду о своем страхе полностью потерять ее. Ее заверения, простой жест — погладить меня по щеке, как она делала это много раз в прошлом, — привлекли мое внимание.

Кольца больше нет.

Вся вселенная меняется. Все, чем мы были или стали, получило новую жизнь.

Мы пережили это, чтобы иметь возможность рассказать свою историю, но самые темные тучи все еще нависают над нами, как буря на горизонте. Если я отец, то что это значит для Амелии? Одно дело — любить меня сейчас, но будет ли она любить меня, если моя жизнь будет связана с заботой о сыне? Эти мысли поселили сомнения в моей голове. Отчаянно пытаясь заглушить непрекращающийся шум, я обхватываю ее руками, прижимая ее голову к своей груди. Тепло распространяется по всему телу, проникая в самую сердцевину. Мне нужно, чтобы она услышала, как мое сердце бьется только для нее, как с момента ее рождения наша связь была сильнее, чем кто-либо из нас мог себе представить.

Но прежде всего мне нужно, чтобы она знала, что без нее я ничто.

Амелия обещала быть рядом со мной независимо от исхода. Услышать эти слова от нее — все, что мне нужно в данный момент. Но сегодня никто из нас не может ничего сделать, кроме как ждать.

Я провожу пальцем по ее нижней губе, замечая ее измученный взгляд: — Иди поспи. Увидимся утром.

— Я не хочу тебя бросать, — торопит она, почти паникуя. — Я могу поспать в другой раз.

— Амелия, — тихо дышу я, поднимая ее подбородок, чтобы наши глаза встретились. — Как ты и сказала, мы ничего не можем сделать прямо сейчас. Сегодня я выспался, так что, думаю, сегодня я останусь и немного поработаю на телефоне. Мне отовсюду приходят письма. Это отвлечет меня от мыслей, но я очень волнуюсь за тебя. Тебе нужно отдохнуть, пожалуйста.

Она кивает головой, больше не споря. Я медленно целую ее в губы, отчаянно желая почувствовать ее под собой. И все же я знаю, что было бы нечестно топить свои нервы от предстоящих результатов, поглощая ее тело. Я хочу, чтобы наш следующий раз был особенным, чтобы у нас был шанс вернуть то, что у нас когда-то было, а не торопить себя, как мы делали это в Хэмптоне от