Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

— Это потому, что ты сильно любишь. Ты всегда выступала за семью, в какой бы форме она ни была. Вот почему ты выбрала изучение семейного права, почему ты заботливая старшая сестра. Почему ты так упорно боролась за то, чтобы я и твои родители остались в твоей жизни, — я наклоняю голову, прижимаясь к ее лицу. — Это одна из многих причин, по которым я люблю тебя и надеюсь, что однажды мы сможем создать свою собственную семью.

Губы Амелии изгибаются вверх, ухмылка украшает ее красивое лицо.

— Ты хочешь, чтобы однажды у нас была семья? С каких пор семья стала важна для тебя?

— С той минуты, когда пять лет назад ты вошла в мой кабинет и напомнила мне, чего не хватает в моей жизни.

— Пора идти домой, — она вздыхает, а затем крепче сжимает мои руки.

— Есть еще одна вещь, которую я хочу сделать, прежде чем мы покинем Орландо...

* * *

Наш водитель объезжает место, где погибла Эшли. Это была не очень оживленная дорога, узкая, с пустой землей вокруг. Цветы были возложены к столбу, в который она врезалась, когда поворачивала, чтобы объехать другого водителя.

Мы стоим здесь вместе, держась за руки, и я прощаюсь с женщиной, которая повлияла на мою жизнь так, как я и представить себе не мог.

Рядом со мной Амелия протягивает мне букет цветов, и мы оба возлагаем их к импровизированному кресту. Я произношу тихую молитву за Эшли, маленького мальчика, а также за Гордона и Милдред Стоун.

Амелия достает из сумочки салфетку и вытирает слезы, катящиеся по ее лицу. Я прижимаю ее к себе, чтобы утешить, пока мы оба молча скорбим об этой трагедии.

— Ты готова идти домой? — мягко спрашиваю я.

— Я уже дома, с тобой.

Сжав ее руку, мы идем к машине, прежде чем я останавливаюсь и встречаюсь с ней взглядом.

— Я люблю тебя. Я не думаю, что смог бы сделать то, что ты сделала для меня, — я смотрю ей в глаза, позволяя ее любящему взгляду одарить меня теплом. — Ты дала мне силы бороться, когда я хотел лишь сдаться.

— Я просто хотела быть рядом с тобой. Так бывает, когда любишь кого-то так сильно, что без него больно дышать, — заверила она, положив руку мне на грудь. — Если мы пережили это, то сможем пережить все.

— Ты ведь знаешь, что это конец? Навсегда и нет пути обратно?

— Я не хочу, чтобы было иначе, — ее изумрудные глаза со знающей ухмылкой говорят гораздо раньше, чем шевелятся губы.

Двадцать четвертая глава. Амелия

Нам удалось купить два последних свободных места на рейс домой.

Мама и Никки смогли сесть на рейс перед нами, который, к их большому счастью, оказался бизнес-классом.

— Не могу поверить, что я сижу в экономе, — в сотый раз жалуется Уилл. — Почему сиденья такие маленькие?

— Хватит жаловаться. Это были единственные свободные места, поскольку в вашем шикарном самолете произошла какая-то «механическая поломка». Неужели тебя это ничуть не беспокоит?

— Меня это беспокоит.

— Но ты со мной, — я ухмыляюсь, тыкаясь в его щеку, чтобы заставить его улыбнуться. — Это, наверное, что-то значит?

— Если бы это был мой самолет, за нами бы никто не наблюдал, — он целует меня в щеку, медленно двигаясь к моему уху.

— Ты прав. Эконом — отстой.

Три часа спустя, после задержки при посадке в аэропорту Кеннеди, мы стоим на обочине и ждем водителя Уилла.

— Ну и куда теперь? — спрашиваю я, пожимая плечами. — Я живу не совсем в городе.

— Ко мне домой.

— То есть твоя квартира?

— Нет, «Four Seasons» — это мое место.

Я разрываюсь между желанием вернуться с ним в отель и осознанием того, что завтра мне нужно сдать работу, которая засчитывается в мои оценки. Из-за всего происходящего я так и не закончила ее, как планировала после Хэмптона.

— Небольшая проблема, — говорю я, а затем делаю паузу, зная, насколько жаден Уилл в спальне, и есть шанс, что я не выберусь оттуда живой. — Завтра я должна сдать работу, и она учитывается в моей итоговой оценке. Я должна была закончить ее после Хэмптона, но...

— Вот что я тебе скажу, — прерывает он меня, набирая текст на своем телефоне во время разговора. — Я только что отправил тебе код безопасности от моего здания и офиса. Воспользуйся моим кабинетом. Никто тебе не помешает.

— А как же ты?

— Я буду ждать в «Four Seasons», — он наклоняет голову и нежно посасывает мою нижнюю губу, заставляя мое тело затрепетать от восторга. — Тебя…

— Как я могу сосредоточиться, зная, что ты в «Four Seasons» один?

— Все хорошее приходит к тем, кто ждёт, — на его сексуальных губах играет ухмылка.

Наша поездка в город состояла из бурных поцелуе, во время которого я чуть не сгорела на месте. К счастью, окна в машине тонированы, а защитная ширма между нами и водителем сделала так, что нас больше никто не видел.

Уилл набросился на меня, прижал к себе и просунул руку в мои трусики, одновременно опустошая меня глубокими поцелуями. Я поднимаюсь на воздух, когда машина останавливается, и мы подъезжаем к его офису.

— Ты уверен, что не хочешь подняться и присоединиться ко мне? — спрашиваю я, задыхаясь, проводя пальцами по его челюсти. — Всего одна минута — это все, что тебе нужно.

Уилл смеется, поправляя бретельку моего бюстгальтера, чтобы я выглядела более-менее прилично.

— Закончи свою работу. Чем быстрее ты ее сделаешь, тем быстрее сможешь прийти.

— Вау, — тяну я, не в силах скрыть улыбку. — Так романтично.

Я выхожу из машины и, попрощавшись, направляюсь в офис, проходя мимо всех кодов, которые мне необходимо ввести. Когда я наконец занимаю место за столом Уилла, я откидываюсь на спинку кожаного кресла, вспоминая, как я впервые вошла сюда и что чувствовала.

Уилл был почти незнакомцем. У нас было столько воспоминаний в детстве, но я понятия не имела, кем он был во взрослой жизни, с удивлением обнаружив себя самоуверенным генеральным директором. Я не знала, что он был так близок с моим отцом. Думаю, даже если бы я знала, это ничего бы между нами не изменило. Мы всегда должны были быть в жизни друг друга, и Вселенная забавным образом направляла нас по тому пути, по которому мы должны были идти.

Я начинаю думать о своем отце. Он связывался с мамой, но у меня на телефоне было слишком много сообщений и уведомлений, чтобы заметить, что он связался со мной. Я