Любимая ведьма инквизитора - Соня Марей

Наши пути разошлись надолго, и сегодня Вельс снова передо мной. Он собирал братьев для рывка в столицу, в крепости висело гнетущее напряжение, слышался звон металла, то и дело раздавались командные выкрики.

– Мы опоздали, Эйван, – разглагольствовал Вельс. – Ведьмы ударили первыми! Служба разведки не работает, как надо, и ты сообщил о планах ведьм слишком поздно…

– Да-да, все идиоты, кроме тебя.

Мы шли вперед по коридору. Тут Вельс резко замер и обернулся. Серые глаза сверкнули раздраженно, а рот сжался в тонкую линию. Раньше девушки находили его красивым, а теперь он исхудал и как будто уменьшился в росте, пшеничные кудри потускнели и напоминали мочалку.

– Ты издеваешься? Думаешь, это смешно? Король убит, война с ведьмами развязана. Впрочем, тебя никогда не волновал кто-то, кроме тебя самого, – добавил со скрытым злорадством.

– Не забывайся, Вельс. Сейчас мы в одной лодке, пора забыть старые обиды.

Он хмыкнул, и мы продолжили путь. К порталу вела длинная винтовая лестница, она спускалась в подземелье, и с каждым шагом воздух становился все более затхлым.

– Архимагистр объявил срочный сбор, ему донесли о готовящемся перевороте. Но эти твари оказались быстрей. Где ты был, Эйван? Как узнал о заговоре?

– Гонялся за ведьмой, она оказалась весьма говорливой, – я ухмыльнулся.

На какой-то миг показалось, что в глазах Вельса мелькнуло знание. Словно он мысленно сообщал о том, что знает мой секрет. Меня бросило в жар, сердце ускорило бег, и силой воли я подавил невовремя взыгравшие чувства.

Как и все инквизиторы, заклятый друг мог улавливать эмоции и колебания магического фона, которые те вызывали. А значит, мог почувствовать ложь в моих словах. Хотя на самом деле это была не ложь. Скорее, полуправда.

– Мы ведь не видели настоящей войны. Ты готов?

– Что-то тебя сегодня распирает, друг. Видимо, не успел подготовиться? Нервы шалят?

– Хватит грубить, – огрызнулся он. – Я думал, ты успел повзрослеть за эти годы.

Мы спустились и зашагали по коридору. Тревожно вспыхивали факела, появилось чувство, будто за мной кто-то следит. Словно камни пробудились и открыли тысячи глаз.

К нам подтягивались другие инквизиторы, их шаги отдавались в голове колокольным звоном. То ли от духоты подземелья, то ли от этих звуков голова закружилась, а в висках запульсировало.

До заветной двери оставался с десяток шагов, как вдруг меня приморозило к месту. Ни рукой, ни ногой не двинуть, даже язык онемел. Что за чума!? По полу потекли алые ручейки, складываясь в узор пентаграммы – я оказался заключен в магическую ловушку.

Путь преградила фигура Вельса. Он смотрел на меня тяжелым пронизывающим взглядом. Значит, не показалось. Он действительно знал.

Но как? Откуда, мать его?!

По телу пополз противный холодок страха.

Йови.

Моя ведьма, я ведь оставил ее совсем одну!

Попытался зарычать, дернуться, но путы магии держали крепко. Я видел, как сужается кольцо инквизиторов, моих братьев. Но братья ли они мне сейчас?

– Не так быстро, Эйван, – произнес Вельс глухо. – Предателям не место среди нас. Даже если ты попал под чары той рыжеволосой ведьмы, вины с тебя это не снимает. Ты должен был сопротивляться, а если не смог – ты слаб. Ты не пойдешь с нами, а останешься здесь. Когда все закончится, тебя будут судить по закону. Даже твое высокое происхождение тебя не защитит.

Вельс не упустит случая погубить меня, показать, что он лучше, предать позору мое имя и имя отца. Да плевать! Единственное, что меня занимало – судьба Йованны.

Взгляд заклятого друга резал без ножа, я чувствовал, как сердце обливается кровью, как рвутся жилы в груди.

Надо сложить пальцами знак отмены и разрушить ловушку. Даже если после этого на меня бросится вся свора, буду биться до последнего и утащу за собой хотя бы нескольких. И Вельса. Обязательно его.

Пока он смотрел на меня, наслаждаясь триумфом, я взывал к Порядку. Пытался собрать силу ради единственной попытки, сосредоточить ее в левой руке. Пальцы, словно вмороженные в лед, двигаться не желали.

– Ты спросишь: «Как? Откуда он узнал о моем предательстве?», – Вельс улыбнулся горько и печально, словно ему было жаль. Выражение радости в глазах потухло. – Когда тебя предают братья, когда отворачиваются – это больно.

Я чувствовал кожей осуждение, с которым глядели инквизиторы. Они готовы судить меня уже сейчас, не взирая на слова своего магистра. Орден на расправу скор.

– Тей и Аллен встретили вас в лесу. Они хотели уничтожить ведьму, но ты ее отбил, сказав, что сам доставишь на суд.

Перед мысленным взором встал тот момент, когда я, обезумев от злости, забирал Йованну из рук братьев. Тогда я не понимал, что за чувством гнева стоит нечто большее. Но уже считал ведьму своей собственностью, трофеем, добычей – кем угодно.

А Вельс все говорил, и каждое слово хлестало наотмашь.

– Братья оказались легковерными, склонили голову перед твоим авторитетом и авторитетом твоего отца, бывшего Архимагистра. Но каково было их удивление, когда они увидели тебя с ведьмой в другой деревне… – кадык его дернулся, и инквизитор сухо кашлянул. – У них не осталось сомнений в том, что именно вас связывает. Ты не отдал ее под суд, не убил сам, ты ее… обнимал.

Последние слова он сопроводил гримасой отвращения.

Воцарилась тишина. Мы смотрели друг на друга, и я остро сожалел, что взглядом нельзя сжечь. Рука затекла, пальцы дрожали в попытке сложить этот проклятый знак.

Ну же, еще! Порядок знает, что у меня своя правда, он не может отвернуться сейчас.

– Что ты на это ответишь, Эйван? Почему после вашего появления в деревне на нее обрушился шторм? Твари слетелись туда, будто их кто-то позвал. Может, ты участвовал и в заговоре против короля? Ты с ними заодно, и вы приготовили план? Грандиозную ловушку, куда хотите заманить нас всех? Почему ты нас предал? Что тебе посулили ведьмы? Силу, которая у тебя и без того в достатке? Пощаду? Власть? Вечную жизнь?

Вельс точно безумен. Я рванулся, чувствуя, как трещат магические путы. Вздулись жилы на руках и шее, мне удалось шевельнуть рукой. Мы смотрели друг другу в глаза, ожидая, кто сдастся первым. Потом Вельс моргнул, опустил взгляд и заметил, как мои пальцы сложились в знак.

И тут произошло сразу несколько событий: он распахнул рот, готовясь закричать, рука стиснула рукоять клинка. Я сбросил магическое оцепенение. Дверь за спиной Вельса хрустнула, слетела с петель, как от сильнейшего пинка. Смела его, а потом и меня с ног.

Если бы в последний момент я не успел отклониться вбок,