Взрыв - Э. К. Хантер

мои глаза распахнулись, я не смогла сдержать широкой улыбки, расплывшейся на моем лице, даже несмотря на то, что все мое тело болело. Но через несколько секунд после пробуждения меня охватило замешательство, когда воспоминания затопили мой мозг. Воспоминания о том, как я рыдала навзрыд, умоляя бога, в которого я не верила, вернуть мне Кая. Воспоминания о сокрушительном горе, которое я носила с собой повсюду.

Воспоминания о том моменте, когда я узнала, что все это было ложью.

И, как и было предсказано, гнев, который я таила в себе последние несколько дней, вырвался наружу.

Я бы солгала, если бы сказала, что какая-то часть меня не начала смягчаться по отношению к Каю, не была готова смириться со своим гневом и двигаться дальше. Но большая часть меня, та, что была ранена его обманом, руководила протестом в моем мозгу, требуя, чтобы я не прощала его так легко.

Осторожно повернувшись, чтобы посмотреть на него, мое сердце наполнилось любовью, когда я смотрела, как он спит. Долгое время я думала, что никогда больше не увижу этот образ, но вот мы здесь, и все же это все еще не заставило мой гнев рассеяться.

Солнечный свет струился в комнату, падая на металл наручников, прикрепленных к кровати, и его отражение привлекло мое внимание. Я уставилась на безобидный предмет, нисколько не смущаясь всего того, что Кай сделал со мной всего несколько часов назад, пока я была прикована.

Кто бы мог подумать, что мне понравится быть в наручниках?

При виде Кая, врезающегося в меня сзади, пока я была связана, в моей голове словно включилась лампочка, и коварная улыбка появилась на моих губах.

Медленно, о, как медленно, чтобы не разбудить мужа, я схватила один из металлических браслетов и потянула, так что наручники бесшумно соскользнули с изголовья кровати до упора, которое, так уж получилось, находилось рядом с тем местом, где рука Кая покоилась на подушке.

Его тяжелое дыхание подсказало мне, что он крепко спит, поэтому быстро, как вспышка, я схватила его за руку, сунула ее в браслет и обхватила его запястье, мое сердце бешено колотилось от страха быть пойманным. Удовлетворение прокатилось по мне, когда глаза Кая распахнулись, и он потянул за удерживающее устройство.

— Что, по-твоему, ты делаешь, жена? — прорычал он сонным голосом.

Одарив его знойной улыбкой, я перелезла через его тело, чтобы оседлать его, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо. — Веду себя с тобой порочно, муженек.

Глаза Кая потемнели, когда их наполнили похоть и желание. — Значит ли это, что я прощен?

— Посмотрим. Позволь мне надеть наручник на другое твое запястье, и это будет еще на шаг ближе к прощению.

Как у ребенка в кондитерской, его губы скривились в непристойной улыбке, и он нетерпеливо поднял руку над головой, охотно позволяя мне удержать его. Когда я наклонилась, чтобы надеть ему наручники на руку, он потянулся вперед, чтобы ущипнуть меня за грудь.

— Делай все, что в твоих силах, детка, — ухмыльнулся он.

Если бы только он знал, что я планирую сделать именно это.

Двигаясь вниз по его телу, я лизнула его торс, глядя на него из-под опущенных ресниц. Когда я добралась до его члена, который уже был твердым, я провела пальцем по кончику, прежде чем крепко сжать его ствол.

— Черт, — прошипел Кай, когда я дважды дернулась, его член набух в моей руке.

— Это приятно? — прошептала я, прежде чем провести языком по всей длине и поцеловать кончик.

— Так чертовски хорошо, Звезда.

Я не стала больше ждать, чтобы полностью взять его в рот. Кай застонал, когда я вобрала в себя столько его длины, сколько могла без рвотных позывов, выпятив свои щеки, чтобы вместить его. Не торопясь, я лизнула обратно, прежде чем снова скользнуть вниз, и головка его члена уперлась в заднюю стенку моего горла. Бедра Кая приподнялись, когда он застонал громче.

— Черт, Райли. Я скучал по тому, как я просыпался от того, что твой талантливый рот сосал мой член, — его член дернулся у меня во рту, когда я промурлыкала в ответ.

Обхватив рукой основание его члена, я нашла свой темп, обводя языком чувствительную головку, прежде чем принять его глубоко в свое горло. Его стоны стали нуждающимися, и я знала, что прошло совсем немного времени, прежде чем он извергся.

— Ты близок? — спросила я, отрывая рот от его пульсирующей длины.

— Да, детка. Черт возьми, мне так сильно нужно кончить тебе в глотку.

Я позволила себе озорную улыбку, когда посмотрела на него снизу вверх, прежде чем подняться на колени, заработав смущенный взгляд Кая.

— Может, попросишь Рафа прикончить тебя, когда он придет прикончить меня, — сказала я, спрыгивая с кровати.

— Райли, какого хрена? — взревел Кай, его настроение мгновенно испортилось.

Он бросил на меня яростный взгляд, когда я схватила свою одежду и натянула ее, чувство удовлетворения становилось сильнее, когда он дергал за ремни, ругался, пытаясь освободиться, его член все еще гордо торчал, ожидая счастливого конца.

— Карма — сука, детка. Возможно, тебе захочется запомнить это, когда будешь играть со мной в следующий раз, — я послала ему воздушный поцелуй, схватила ключ от наручников с буфета и вышла.

— Райли! — рявкнул Кай, отчего моя улыбка стала шире.

— О, привет, Эш, — просияла я, когда обнаружила человека-гору, сидящего за кухонным столом с озадаченным выражением лица.

— Хочу ли я знать? — спросил он, приподняв бровь.

— Если хочешь хорошенько посмеяться, — ответила я, хватая миску и насыпая себе хлопьев.

Эш думал об этом всего секунду, прежде чем встал из-за стола и направился туда, где я оставила дверь спальни открытой. Набив рот хлопьями, я смотрела, как Эш застыл в дверях, любуясь видом большого злого волка, прикованного цепью к кровати, голого, как в день своего рождения.

Ожидая, что Эш скажет мне расстегнуть наручники и повзрослеть, я была несколько удивлена, когда он откинул голову назад и издал глубокий, сердечный смех, который разнесся по всему дому.

— Пошел ты, Эш! — рявкнул Кай. — Выпусти меня отсюда!

За его словами последовал звук наручников, царапающих спинку кровати, без сомнения, оттуда, откуда он их дергал. Молоко стекало по моему подбородку оттуда, где смех пузырился у меня изо рта.

Эш повернулся, чтобы посмотреть на меня, под его бородой угадывалось веселье. — Послушай, Райли. Если я не сниму с Кая наручники, ты простишь меня за то, что я не сказал тебе, что этот засранец был жив все эти месяцы?

В любой другой день упоминание о предательстве Кая омрачило бы мое