Взрыв - Э. К. Хантер

на полную мощность, пытаясь осмыслить то, что она нам рассказала. Я немного знала о психопатах, я видела странный документальный фильм о печально известных из них, Тед Банди, Джеффри Дамер. Но я недостаточно знала о чертах характера человека, чтобы понять, что делает его психопатом. Но, учитывая, что Стефани была профессором психологии, если бы она верила, что Саймон психопат, то я бы поверила ей на слово.

— Ты случайно не знаешь что-нибудь о биологических родителях Майкла? — спросил Эш, нарушив молчание.

— Немного, — ответила Стефани, и ее лицо смягчилось. — Из всех трех мальчиков Майкл был моим любимым. В тех редких случаях, когда он не ходил за Саймоном повсюду, как потерявшийся маленький щенок, он подходил и разговаривал со мной. Я часто задавалась вопросом, боялся ли Майкл Саймона, но если и боялся, то никогда не говорил об этом. Как бы то ни было, однажды он пришел ко мне, чтобы сказать, что нашел своего отца. Я не знаю, как он выследил его, но Майкл был опустошен, потому что он хотел рассказать своему отцу о его существовании, но его отец не хотел иметь с ним ничего общего. Сказал ему никогда больше не связываться с ним, иначе он не доживет до следующего дня.

Да, это очень похоже на Кристофера Вулфа, он был бессердечным ублюдком.

— Я это отчетливо помню, — продолжила Стефани. — После того дня, когда Майкл признался мне о своем отце, Саймон изменился. Он стал одержим желанием узнать как можно больше о семье Майкла. Через некоторое время Майклу стало неинтересно, он смирился с тем фактом, что его биологический отец не хотел иметь с ним ничего общего, и он просто хотел жить своей собственной жизнью. Но Саймон был как собака с костью, он не давал уйти от темы. Я помню, как он проводил часы с Майклом в Интернете, пытаясь разузнать все, что мог, о семье Майкла, хотя Майкл снова и снова говорил ему, что ему все равно. К тому времени, как я съехала, поведение Саймона стало экстремальным, до такой степени, что казалось, будто Саймон хочет стать Майклом и завладеть его жизнью.

И снова у меня отвисла челюсть, когда кусочки сложились воедино. Убил ли Саймон Майкла и Браунов, чтобы присвоить личность Майкла? Он хотел того, что могло быть у Майкла, если бы Кристофер не отверг его. Саймон был виноват в том, что Майкл умер, так и не получив возможности встретиться со своими братьями.

— Ты знаешь что-нибудь о детстве Саймона? — спросил Эш.

— Саймон сказал нам, что его родители погибли в автокатастрофе, — сказала Стефани, возвращаясь на свое место. — Но я подслушала разговор Кэрол и Энтони однажды вечером, через несколько недель после приезда Саймона. Очевидно, его мать была проституткой, и никто не знал, кто его отец. Я не знаю всех подробностей, но в сообщениях, которые Кэрол и Энтони получили до того, как Саймон обратился к нам, говорилось, что в детстве он подвергался насилию со стороны одного из бойфрендов своей матери.

Снова воцарилась тишина, и все, что рассказала нам Стефани, перемешалось в моей голове. Единственный раз я встретила Макса на складе в ночь, когда застрелили Кая, и воспоминания всплыли в моей голове. То, как он хвастался всем, чего достиг. Как он хотел, чтобы Кай присутствовал, прежде чем он все раскроет. Как он без колебаний застрелил Джона, человека, который был рядом с ним с детства. Как он начал проигрывать сюжет, когда его большое разоблачение было испорчено стрельбой.

Может быть, Стефани была права, может быть, этот мужчина действительно был психопатом.

— Могу я задать вопрос, учитывая, что я ответила на все ваши? — спросила Стефани, переводя взгляд с меня на Эша.

— Конечно, — ответила я. В конце концов, она помогла нам со многими вопросами, на которые не было ответов.

— Когда я впервые переехала в Европу, я могла следить за Саймоном на случай, если он покинет Джексонвилл и отправится на мои поиски. Но он исчез несколько лет назад. Я наняла частного детектива, чтобы разыскать его, прежде чем вернуться сюда, но они не смогли, поэтому я рискнула вернуться. Честно говоря, я живу в страхе, что однажды он вернется за мной. Поэтому я была бы очень признательна, если бы вы могли сказать мне, где Саймон сейчас живет, — сказала она, и в ее голосе слышалось беспокойство.

Не то чтобы я винила ее, но если бы я выросла с психопатом, я бы, вероятно, жила в страхе, что они вернутся за мной, особенно если бы я была лишь одним из немногих людей, которые знали его настоящую личность.

— Почему ты вернулась в свой родной город, если боишься его? — спросил Эш, забирая слова у меня изо рта. Я не уверена, что захотела бы вернуться в то место, где мой ненормальный приемный брат мог бы найти меня.

— Несколько месяцев назад я разыскала свою биологическую мать. Она живет недалеко от Джексонвилла, и я хотела получить шанс познакомиться с ней поближе, прежде чем она скончается, и я не собиралась позволять Саймону помешать этому.

— Вы когда-нибудь слышали о городе Холлоуз-Бей? — спросила я.

— Да, именно там жил отец Майкла, — ответила она, сдвинув брови.

— Он там нынешний начальник полиции.

— Саймон — начальник полиции? — воскликнула она, повысив голос на октаву. Она снова перевела взгляд с Эша на меня, озабоченно нахмурив брови. Мы с Эшем обменялись смущенными взглядами, увидев момент, когда в его глазах забрезжило понимание.

То же самое осознание, к которому я приходила.

— Да, — медленно ответила я. — Он служит в полиции пятнадцать лет. Поступил в академию здесь, во Флориде, когда ему было двадцать, и продвинулся по служебной лестнице, прежде чем занять руководящую должность в Холлоуз-Бэй.

Стефани снова поджала губы и покачала головой. — Этот человек обладает многими качествами, он манипулятор, убийца, психопат и многие другие, но в одном я уверена на сто процентов, так это в том, что он не офицер полиции.

ГЛАВА 19

КАЙ

Сказать, что я был в ярости, это ничего не сказать. Райли считала её забавной, но вскоре поняла, насколько несмешной я её считаю, когда оказалась у меня на коленях, а её задница покраснела от шлепков, которые я собирался ей задать.

Мне потребовалось больше двух часов, чтобы оторваться от массивной дубовой кровати. Кровать, за замену которой мне пришлось бы заплатить в какой-то момент, потому что теперь, когда она была разобрана на куски, никто не мог на ней спать. Не