Взрыв - Э. К. Хантер

— Да, но твоя жена — упрямая кобыла. Тебе нужно заставить ее выслушать и избавить нас всех от страданий. Я не уверен, что еще долго смогу терпеть твою хандру, — ответил Эш.

Он не ошибся. Она могла быть чертовски упрямой шалуньей, когда хотела.

— Какого хрена, по-твоему, я привез ее сюда? — рявкнул я, с каждой секундой все больше злясь на этого придурка.

— Ты много говорил о том, что происходило в промежутках между трахом и ссорой, — сказал он, сарказм сочился из его тона.

— Пошел ты, Эш, — вздохнул я, делая вдох, чтобы унять нарастающую бурю, разочарование из-за упрямства Райли взяло верх надо мной. — Я не знаю, что еще я могу сделать, чтобы заставить ее выслушать.

— Не спрашивай меня, черт возьми, — фыркнул Эш. — Видишь ли, вот почему я не связываюсь с женщинами.

Увидев смирившееся выражение моего лица, он пересек кухню и остановился передо мной. — Я не знаю, Кай. Она слишком зациклена на своем. Тебе нужно отвлечь ее, заставить подумать о чем-нибудь другом, чтобы она не была постоянно в своем гневе, а затем попытаться объяснить, почему мы выбрали именно этот курс действий.

Зазвонивший его телефон прервал мой ответ, и пока я смотрел, как он уходит, чтобы ответить на звонок, я позволил его словам зазвучать в моей голове. Он был прав, она была так сосредоточена на том, чтобы злиться, позволяя своей боли поглотить ее, как это происходило каждый день с тех пор, как ей сказали, что я умер. Ей нужно было подумать о чем-то другом, о чем-то таком, что полностью отвлекло бы ее от всего, что произошло за последние шесть месяцев.

Я прокрутил это в голове, вспоминая каждую мелочь, которую я знал о своей жене, и не прошло много времени, как на моих губах появилась усмешка, когда в моей голове сформировалась идея.

Я точно знал, что мне нужно сделать, чтобы снова завоевать свою жену.

ГЛАВА 20

РАЙЛИ

Аромат сосны и свежего воздуха успокоили мое бешено колотящееся сердце, когда я выходила из домика, отчаянно желая увеличить расстояние между собой и двумя придурками. Слова Эша звенели в моей голове повторяющимся циклом, от которого гнев скручивался у меня в животе. Не те слова, которые он только что произнес в хижине, а те, которые он впервые произнес, когда прибыл на конспиративную квартиру много месяцев назад.

— Я сожалею о том, что случилось с Каем. Я знаю Кая много лет, он хороший друг. Я обещаю тебе, ты отомстишь каждой суке, которая причинила боль тебе и ему.

Он хороший друг. Так сказал Эш. Нет, он был хорошим другом. Тогда я не придала этому значения, просто предположила, что он не совсем смирился со смертью Кая, но теперь я знала, почему он использовал эти слова. В тот самый момент он знал, что Кай жив.

Не просто знал, но и провел месяц у его постели.

По какой-то причине это предательство глубоко ранило меня. Более серьезное, чем предательство Майлза, то, что Майлз не отходил от меня с той минуты, как сказал, что Кай умер, но Эш, он был с Каем, и имел наглость так нагло лгать мне в лицо.

Насколько я была уверена, он мог принять его извинения и засунуть их себе в задницу.

Добравшись до огромного дерева, я села и прислонилась спиной к стволу, сделав несколько глубоких вдохов в надежде, что мои руки перестанут дрожать. Прислонив голову к дереву, я закрыла глаза.

Я так устала.

Устала таить в себе этот постоянный гнев. Устала от того, что Кай пытается заставить меня простить его. Устала от замешательства, которое тяжелым грузом легло на мое сердце. Устал от того, что в одну минуту хотела представить будущее с Каем, а в следующую — убраться от него как можно дальше.

В голове у меня был полный кавардак, а сердце болело.

И я больше не хотела ничего чувствовать.

Я закончила.

Я ущипнула себя за переносицу. Мне нужно было убраться отсюда, подальше от них. Но, как я уже догадывалась, у меня не было возможности самостоятельно тащить свою задницу домой.

Везде, где сейчас был дом.

Кроме того, на обратном пути после встречи со Стефани Эш сказал, что сегодня вечером мы вылетаем обратно в Форест-Пойнт. Мне просто нужно было пережить еще несколько часов с Каем и Эшем, но как только мы вернемся на знакомую территорию, я придумаю план.

Может быть, София придумала способ, которым мы оба могли бы сбежать так, чтобы эти придурки в нашей жизни нас не нашли.

Из-за недавних событий, связанных с Максом, и накаленных эмоций у меня начала раскалываться голова, которая медленно перерастала в мигрень, чему не помогал звук приближающихся шагов. Мое сердцебиение подскочило до миллиона ударов в минуту, когда знакомый запах, от которого у меня все сжалось внутри, ударил мне в ноздри.

Когда шаги стихли, я открыла глаза и обнаружила, что Кай смотрит на меня сверху вниз.

— Райли, я знаю, ты расстроена...

— Кай, прекрати, — сказала я, в моем тоне звучало смирение. — Я не могу справиться прямо сейчас. Мне просто нужно побыть одной.

Его челюсти сжались, но он кивнул головой. — Послушай, я не могу сейчас оставить тебя одну, нам нужно съездить в клинику, чтобы я мог сдать кровь, но после мы улетаем. Я обещаю дать тебе немного времени побыть одной в самолете.

Он выдержал мой взгляд, давая понять, что говорит серьезно. Тот факт, что он пообещал, означал, что он не пойдет против своего слова. Я неохотно поднялась на ноги, смирившись с тем, что мне просто придется страдать в течение следующих нескольких часов, пока я, наконец, не смогу немного успокоиться и все хорошенько обдумать.

Однако то, что произошло в конце полета, — это уже другой вопрос.

— Когда мы вернемся, я хочу снова остаться с Софией, — сказала я.

Глаза Кая потемнели, но, к моему удивлению, он не отказал мне наотрез. — Мы поговорим об этом, когда вернемся, — хрипло ответил он.

Это было лучшее, что я собиралась получить.

На данный момент.

К тому времени, как мы добрались до клиники, как и было предсказано, моя раскалывающаяся голова превратилась в мигрень, и больше всего на свете мне хотелось лечь и заснуть.

По дороге Кай заставил меня позвонить Грэму, и после некоторых уговоров, в основном в форме заверений, что он станет