Взрыв - Э. К. Хантер

настроение, но мне было слишком весело. Кроме того, Эш извинился, он был единственным, кто сказал, что ему жаль, и это имело большое значение. К тому же, мое прощение только разозлило бы Кая еще больше.

— Конечно. Ты прощен.

Эш улыбнулся мне, прежде чем снова переключить свое внимание на Кая. — Извини, чувак, я пытался предупредить тебя, что похищение твоей жены закончится только катастрофой. Ты пожинаешь то, что посеял, — весело сказал Эш, прежде чем закрыть дверь спальни и заглушить бессмысленные угрозы Кая. — Ты же знаешь, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он вырвется из них, верно?

— Да, — ответила я, зная, что это будет только вопросом времени, когда Кай сломает кровать, чтобы вырваться на свободу. Я без тени сомнения знала, что за то, что я с ним сделала, будут последствия, но мне было наплевать. Я была уверена, что сделаю это позже, когда он будет загорать на моей заднице, но я буду беспокоиться об этом тогда.

— Хочешь выбраться отсюда? Нам нужно кое-кого увидеть, — загадочно сказал Эш.

Услышав оглушительный грохот, раздавшийся из спальни, я положила недоеденные хлопья в раковину и кивнула Эшу. — Поехали.

Прошло совсем немного времени, и мы снова оказались за рулем города. Эш посвятил меня в исследование, которым он занимался всю ночь. Рассказывать было особо нечего. Как и все файлы, относящиеся к Браунам, Майклу Такеру и Джону Андерсону, Эш и Майлз изо всех сил пытались найти какую-либо информацию о Саймоне Эвансе. Без сомнения, записи были взломаны Максом и удалены, чтобы помешать нам узнать правду.

Но Макс мог бы удалить все файлы в мире, это не остановило бы правду, льющуюся из первых уст. По крайней мере, это то, на что мы надеялись от Стефани Найт, девушки, которая жила с Браунами, когда Майкл, Саймон и Джон жили с ними.

Эш нашел ее работающей в Джексонвиллском университете, читающей лекции по психологии. Он сравнил фотографию, которую дал нам Леонард, с ее фотографией на веб-сайте университета, и Эш был уверен, что мы нашли нужного человека.

Затем Майлз применил свое волшебство и получил ее финансовые отчеты, записи телефонных разговоров и аккаунты в социальных сетях, выяснив, что последние десять лет она жила в Англии. На первый взгляд, за это время она не общалась ни с Джоном, ни с Максом.

Майлз был настолько уверен, насколько это было возможно, что она не имела никакого отношения к своим бывшим приемным братьям, поэтому мы безумно надеялись, что сможем получить от нее информацию так, чтобы она не попала к Максу.

Эш предупредила меня, что если мы получим хотя бы малейший намек на то, что она доложит Максу, для нее это закончится не так уж хорошо. Мысль о том, что еще один невинный человек может оказаться втянутым в эту войну, тяжестью легла на мои плечи. Однако, как бы мне ни было неприятно это признавать, мы не могли рисковать нашей секретной миссией белки во Флориде, возвращаясь к Максу.

Эш позвонил заранее, чтобы договориться о нашей встрече со Стефани. Он изменил слезливую историю, которую я должна была рассказать, с Джона, который был моим братом, на Майкла, который был моим братом, в надежде, что я смогу сыграть на душевных струнах Стефани.

На Леонарда это подействовало, так что, возможно, я была неплохой актрисой.

Войдя в приемную, Эш сообщил секретарше, что мы пришли повидать Стефани, и через несколько минут она провела нас по коридорам в кабинет, где постучала в дверь, и изнутри прозвучало строгое "Войдите".

— Профессор Найт, к вам посетители, — сказала секретарша, отступая в сторону, чтобы мы с Эшем могли войти в кабинет.

Женщина, сидевшая за своим столом, явно была девушкой с фотографии, которую нам дали. За исключением того, что сейчас она была на несколько лет старше, она выглядела точно так же, как и семнадцать лет назад. Ее каштановые волосы были собраны в тугой пучок, на носу сидели очки в толстой оправе, а тонкие губы были поджаты, как будто она попробовала что-то горькое.

Когда она встала из-за стола, ее фигура тоже была такой же, как семнадцать лет назад. Миниатюрные плечи, тонкая талия, груди практически нет. Она так сильно напоминала мне Джейн. Ее мышиные черты были почти похожи, но главное отличие заключалось в том, что Стефани обладала аурой, которая говорила, что она не из тех, кто будет лежать и терпеть любую чушь.

Она мне сразу понравилась.

— Да, конечно. Пожалуйста, входите, — сказала она, выходя из-за стола и указывая на два стула. — Вы, должно быть, Клэр Такер?

— Э-э, да, — нерешительно ответила я. Мне не нравилась идея лжи, даже если за этим стояла причина. Увидев хмурый взгляд Эша, я прочистила горло и быстро приняла ложь, которую мне пришлось сказать, если мы хотели получить информацию. — Это мой жених, Джеймс. Спасибо, что приняли нас так быстро.

— С удовольствием, — сказала она, закрывая дверь и возвращаясь на свое место за столом, откуда смотрела на нас поверх очков. — Твой жених связался со мной сегодня утром и сказал, что ты должна была уехать из Джексонвилля сегодня вечером, так что я рада, что у меня нашлось время в моем дневнике, чтобы увидеть тебя. Я понимаю, ты хочешь узнать о Майкле.

Я на мгновение задумалась, уедем ли мы сегодня вечером или Эш сказал это, чтобы заставить ее увидеть нас сегодня. Я отказывалась признавать ту крошечную часть меня, которой было немного грустно думать, что мы уезжаем. Возвращение обратно в Холлоуз-Бей означало бы возвращение к войне, и кто знает, кто выживет.

Выбросив эту мысль из головы, я встретилась взглядом с тусклыми голубыми глазами Стефани. — Да, я только недавно узнала, что у меня есть брат. Было трудно получить информацию о нем, но Леонард Дженкинс назвал мне ваше имя.

— Ах, Леонард, — нежно ответила Стефани. — Он хороший человек, я давно его не видела, как он?

— С ним все в порядке. Он рассказал мне о пожаре, — ответила я, стараясь, чтобы в моем голосе прозвучали нужные эмоции, чтобы создать впечатление, что я плохо восприняла новость.

Лицо Стефани посуровело, и я пожалела, что так быстро упомянула о пожаре. Брауны были ее семьей. — Извините, я полагаю, вам, должно быть, трудно говорить об этом.

Она перевела дыхание. — Теперь легче. Кэрол и Энтони, может, и не были моими настоящими родителями, но они приняли меня и дали мне дом. Они были хорошими людьми.

— Я искренне сочувствую вашей потере, — ответила я, заслужив легкую улыбку с ее