Спецназ ищет няню. Срочно! - Алекс Коваль

какого никогда не видел в Питере раньше. Набираю полные легкие апрельского воздуха и подкидываю на ладони ключи от нашей новой, уже теперь собственной, с дочуркой квартиры в северной столице. Уютная светлая трешка в хорошем ЖК в области. До работы чуть больше часа на машине. Садик в шаговой доступности от дома. Школа тоже рядом. И вообще район солидный.

Я счастлив.

Одно омрачает радость – Сони не будет по соседству.

Но и этот вопрос я уже знаю, как решить.

Последняя неделя расставила все по своим местам, когда эта хрупкая чудачка выхаживала не только больную Полинку, но и меня. Картинка в моей голове сложилась окончательно: четкая и конкретная.

Я хочу ее себе. Забрать и не отпускать. Насовсем. Надолго. Засыпать и просыпаться вместе. Суетиться на одной кухне. Ванную делить одну на двоих. Знать все о каждом ее передвижении. Писать, когда мне хочется. Звонить, когда горит. Обнимать, целовать и любить каждую свободную минуту нашей жизни. Да я даже с приютом ее многострадальным готов помогать с полной самоотдачей!

Встрял, в общем. Решительно и по-серьезке...

Осталось только Соне об этом сообщить. И надеяться, что она не откажется переехать вместе с нами. Что ее привязанность к нашей семье уже достаточно сильная, чтобы ответить мне решительным «да». А чтобы эффект моей мольбы ощущался явственней – решаю устроить сюрприз – романтический ужин.

Смотрю на время. До конца рабочего дня Сони остается чуть больше трех часов. Тормозить некогда. Мне еще приготовить все надо и Полинку из сада забрать. Поэтому прыгаю в тачку и топлю до ближайшего супермаркета.

Закупаюсь продуктами и прихватываю бутылочку дорогого вина.

По пути до дома набираю матери, сообщая радостную новость. На вопросы о «Сонечке» тактично съезжаю с темы. Снова. Хотя мне кажется, Нина Егоровна и так уже догадывается о наших отношениях.

А дома, едва успеваю зайти, меня сносит с ног два радостно скачущих засранца. И встречают локальные погромы: перевернутый горшок с цветком, погрызенные резиновые тапочки Полинки, торчащий из кабель-канала жеваный кусок провода от интернета и разбитая на полу миска из-под печенья, которого, естественно, уже нет. Сожрали, троглодиты.

– Ну, трындец вам, пушистые! – выругиваюсь, приземляя пакеты на обеденный стол. – Вы мои нервы на прочность проверяете, что ли?

Оба жопы свои пятят. Уши торчком. Хвосты пистолетом. Понимаю все.

– Ну-ка брысь, чтобы я вас на хрен не видел!

Улепетывают в Полинкину спальню, только когти по полу стучат.

Я по-быстрому собираю с пола стекло, возвращаю цветок в вертикальное положение и раскидываю продукты из пакетов по местам. Попутно набираю Соне, зажимая плечом трубу. После третьего гудка слышу:

– Вань? Привет. Я немного занята…

– Я быстро. Сегодня после работы давай сразу к нам.

– Что? Зачем? Почему?

– Как много вопросов, чудачка. Ужин. Праздничный.

– И в честь какого праздника?

– Вот придешь и узнаешь. Отказы не принимаются.

– Как все серьезно. Может, и особый дресс-код нужен? – хитро спрашивает девушка.

– Нужен, – бросаю я. – На лице – улыбка. Под одеждой – сексуальное нижнее белье. Пожалуй, этого будет достаточно.

– Поняла вас, майор! – смеется моя зазноба. – Но я немного задержусь. Нужно заскочить в приют. Алевтина Петровна у врача, а к нам приедут забирать одного из стареньких постояльцев в семью. Так что быстро не ждите…

– Постараемся. До вечера, Сонь.

– Пока, Вань!

Отбиваю вызов и пробегаю взглядом по выставленным на столе продуктам.

Твою мать, сливки забыл для соуса. Дырявая моя башка!

А сливочный соус без сливок – это совсем не комильфо.

Делать нечего, прогулка до ближайшего продуктового неизбежна. Вырубаю все, что успел в квартире включить. Хватаю с комода в прихожей ключи и телефон. Сдергиваю с крючка куртку, залетая руками в рукава уже на ходу и запрыгиваю в кроссовки. Хватаюсь за ручку входной двери, распахиваю и… едва не нарываюсь на занесенный над дверью кулак.

Охренев, интуитивно отшатываюсь, подобравшись.

А поняв, кому принадлежит этот кулак – уже не просто охреневаю, а ахуеваю, рыкнув:

– Каролина?

Стоит на лестничной площадке. В бежевом пальто и сапогах на тонкой шпильке. С черным чемоданом за спиной и уродливым плюшевым нечто в руках. С иголочки. Прилизанная. Идеальная. Собственно, как и всегда. В умении подавать себя Кэр никогда не промахивалась. Смотришь на нее – хочешь. Но как только узнаешь ближе – все с грохотом и падает. Фальшивая вся: от макушки до мизинца.

Приятно видеть, что за прошедшие полгода ничего не изменилось.

На контрасте с Соней даже удивительно, как я в свое время на такую как Каролина умудрился клюнуть? Молодой был. Тупой. Наверное.

– Какого хера?

– И тебе привет, Ванюша, – растягивает свои напичканные филлерами губы бывшая жена. – Соскучились? Я вот очень. Где Полинка? – делает шаг, намереваясь переступить порог.

– Что ты здесь забыла? – крайне негостеприимно преграждают ей путь.

– Как «что», Соколов? Ты сам сказал: «аэропорт, самолет, вэлком в Питер». Вот я здесь. Прошу любить и жаловать!

– Ну, любить тебя твой Николай будет. А жаловать… Ты предупреждать о своем появлении заранее не пробовала?

– Зачем это?

– За шкафом. Я элементарно мог быть не один, а с женщиной. А тут ты такая… – поигрываю желваками, – красивая, млять, нарисовалась.

– С женщиной? – хмыкает ядовито. – И это ты мне потом будешь про «каскад лиц в жизни дочери» рассказывать? Со сколькими потенциальными «мамочками» ты мою дочь уже успел познакомить, а, Соколов?

– Не переживай, их было немного. Кастинг только начался.

– Ты, как всегда, обаяшка! – похлопывает меня ладонью по щеке Кэр.

– Руки, – уворачиваюсь, отбивая запястьем по запястью бывшей жены.

– А что такое? Неприятно? А раньше тебе нравилось, когда я тебя касалась…

– Нравилось. До того как ты съебалась в Лондон и лишилась этого права навсегда.

– Надо же, какие мы стали избирательные!

– Давай ближе к делу, – осаждаю. – Надолго тебя принесло?

– Не знаю. Как получится. День, два, неделя. Так ты меня впустишь или как?

– Или как. Чемодан твой здесь на хера? – киваю ей за спину. – В гости с чемоданами не ходят.

– А я не в гости. Я у вас с Полинкой перекантуюсь, – звучит потрясающе наглое.

– Мы тебе не постоялый двор, чтобы у нас кантоваться.

– Я хочу провести как можно больше времени с дочерью. И