Спецназ ищет няню. Срочно! - Алекс Коваль

тип! И предпочитает работать с людьми исключительно семейными: ну, жена, дети, все как положено. Вот я и подумала, что Полинка могла бы нам… помочь. Ну, изобразить нашу с Николя дочку. Недолго. Месяц. Может, два… – Каролина продолжает как ни в чем не бывало щебетать.

Меня от гнева перекашивает. Внутри взрывается атомная бомба, готовая снести до основания все в радиусе многих километров. Рука на кружке сжимается до того, что керамика трескается и горячий кофе заливает не только стол, но и пол. Кожу обжигает.

Я этого не замечаю.

Мне по херу.

У меня перед глазами пелена! В ушах кровь стучит. В груди сердце лупит. А по венам жгучий, чистый адреналин херачит. Уровень моей ярости достигает отметки невозврата, и я взрываюсь, в бешенстве подрываясь с места:

– Ты совсем, мать твою, берега попутала, Лапшина?! Ты хочешь, чтобы моя дочь называла папой какого-то беспринципного урода? Подыгрывала вам в вашей блядской игре на публику? Моя дочь!

– Она и моя дочь тоже! И с чего ты взял, что Николя – беспринципный урод? Он…

– Да с того, что нормальный мужик не будет прикрываться ребенком ради получения бабок!

– Да это вообще я предложила! – взвивается Каролина, подлетает с места. – Это моя была идея, ясно?

– Еще, блять, лучше!

– Мы же не в рабство ее забрать хотим! У нас огромный дом, сад, куча денег, игрушки и сладости. Да Полинка счастлива была бы жить как принцесса в замке!

– Полинка счастлива здесь! Со мной. Ей на хер не сдались твои: сад, игрушки, бабки и замок. У нее есть Клепа, Беляш и мы с Соней, и ей этого достаточно. Поняла меня? Никаких фиктивных богатых «папочек» у нее не будет. И с таким отношением к ребенку – биологической матери тоже.

– Соня?! Кто такая Соня?

– А тебя только это заинтересовало?

– Я пойду в суд, Соколов! Я подам заявление на признание места жительства Полины со мной. И увезу ее отсюда. И ты не сможешь мне помешать! У нас доходы выше, жилплощадь своя, а не съемная, мы можем предоставить лучшие условия для ребенка. Суд встанет на нашу с Николя сторону!

– Попробуй. – Рычу, вконец озверев. – Давай, рискни! – напираю, оттесняя Кэр к стене. – Пиздец твоему Николя – если только сунется.

– Тронешь его хоть пальцем, и тебя попрут со службы! – щурится стерва. – По статье!

– А я не трону. Я найму таких адвокатов, что они задрочат твоего Николя до перманентной икоты. Будет потом всю жизнь бумажки подписывать и оглядываться, чтобы налоговая за спиной не стояла. Я найду чем прижать его жопу. Ты не сомневайся. А сейчас допивай свой чай, забирай чемодан с бегемотом и уебывай из моей квартиры, – бросаю, от души долбанув кулаком в стену.

Каролина взвизгивает испуганно.

Я осаждаю себя. Борщу. Но убить ее, тварь, хочется!

Повезло ей – женщин не бью.

Но на воздух свежий мне надо. И срочно. Поэтому психанув, вылетаю из кухни. Сдергиваю с крючка куртку и хватаю ключи от дома.

– Куда ты пошел? – шлепает тапками за мной. – Мы еще не договорили!

– Я все сказал. – Оглядываюсь. – Если хочешь увидеть дочь, то только завтра, по предварительному звонку и в моем присутствии. Дверь за собой захлопнешь, – выхожу из квартиры, перебирая ногами вниз по лестнице.

– Адвокатов он наймет! – орет Каролина, выбегая за мной следом. – И чем оплачивать будешь, Соколов? Почку продашь?

– Если надо будет – продам! И свою и твою.

– Это угроза? Я заяву на тебя накатаю!

– Да хоть две! Дура.

Других слов просто нет. Такие, как она, по определению не должны детей рожать.

Глава 27

Откладываю телефон, распрощавшись с Ваней, и улыбаюсь.

Опять что-то придумал. Ужин, наверное?

Приятно. Люблю, когда Соколов готовит. Каждое его блюдо имеет особый привкус заботы. Может, с виду он далеко и не одуванчик, но вот уже несколько недель его образ у меня складывается исключительно из таких вот мелочей...

Настоящий, верный, хороший мужчина вырисовывается за неприступным фасадом ледышки.

Из мыслей меня вырывает звук открывшейся двери.

Я вскидываю взгляд. Из кабинета врача выходит наша постоянная клиентка с рыжим мейн-куном Бусей. Размером кот уже может дать фору многим собакам. До того красавчик большой и упитанный.

– Ну как ваша лапка? – спрашиваю я, выходя из-за стойки. – Все хорошо?

– Ой, да! Спасибо вам и вашим докторам, Сонечка. Еще немного, и будем прыгать в полную мощь, снося табуретки! – смеется женщина.

– Это здорово, – поглаживаю рыжую морду. – Вас записать на следующий прием?

– О, нет. Все, хватит с нас больниц. Да, Бусинка? – целует кота в нос хозяйка. – Еще раз спасибо за все. Нам у вас очень нравится!

– Не болейте!

Клиентка уходит.

Я возвращаюсь на свое рабочее место.

– Вячеслав Валерьевич и Салли, – читаю на экране имя следующих клиентов по записи.

– Это мы! – подрывается с места парень с щенком спаниеля на руках.

– Проходите, доктор уже вас ждет.

Молодой человек кивает и заводит собаку в ветеринарный кабинет.

В клинике сегодня авральный день. Даже удивительно. С утра у хирургов было три плановые операции. И одна внеплановая. Больше двух десятков приемов по записи у ветеринаров на осмотр. А кабинет груминга вообще пашет с самого утра и без обеда, только успевая менять «клиентов».

Интересно, завтра будет такая же текучка?

Открываю нужные вкладки на рабочем ноутбуке и просматриваю план мероприятий на субботний день. Удивленно пролистываю пару раз туда-обратно. Осмотры, операции, стрижки – ничего нет. Пусто.

Хмурюсь.

Странно. Вроде не выходной день. Куда все делось? Может, программа слетела?

Тянусь к своему мобильному, чтобы набрать своей сменщице. Но меня отвлекает наша молодая грумер – Алиса. С чашкой кофе в руке девушка торопливо семенит мимо стойки администратора, спрашивая:

– Сонь, слушай, кажется, у нас с тобой один размер. Ты лишней футболки с собой не прихватила случайно? А то я сегодня заляпалась в собачьем шампуне. Боюсь, до отъезда не высохнет.

– До какого отъезда?

– Как какого? На базу же! Ну, за город. Сегодня после смены за нами приедет трансфер…

– Какую базу, Алис? За кем «нами»? – насторожено интересуюсь я.

– Лялина, ты чего! Ты головой не ударялась? У