Второй раз по моим правилам - Наталья Белецкая

Глава восемнадцатая

Ошибка Бальдерана

Признаться, меня все-таки насторожили слова Тиса. Сначала Нревелион, который сказал, что Эттан сломан, а затем еще один, пусть довольно слабый, но все-таки ментальный маг почувствовал сильнейшую похоть от моего репетитора.

Правда ли это?

Не похоже. Эттан не выглядел так, словно вот-вот набросится на меня, чтобы овладеть прямо на паркете бального зала. Я чувствовала от него в тот момент лишь легкую симпатию и, пожалуй, расположение, никаких признаков сексуального возбуждения или чего-то подобного.

С другой стороны, Тис признался, что ревнует. Возможно, это вышло случайно, но на мою фразу: «Ты просто ревнуешь», он ответил: «Не просто», то есть саму ревность не отрицал. И, если бы Тис хотел очернить, так сказать, конкурента, то придумал бы что-нибудь более реалистичное. Бывший раб довольно умен, и он доказывал это не единожды. Почему в таком случае настаивал на такой идиотской версии?

Ведь вечером Тис снова поднял эту тему, на этот раз рассуждая спокойнее, причем, отдельно обратил внимание на несоответствие эмоций Эттана и внешнего их проявления. Когда же я отмахнулась, стал настаивать на вызове Нревелиона.

Это уже не казалось ревностью. У меня действительно закралась мысль о том, что у Эттана могло быть раздвоение личности. Однако старый опытный менталист, проверяя моего репетитора, обязательно узнал бы об этом.

Тут, кстати, раздвоение личности называлось одержимостью или двоедушием. И, конечно, не считалось обычным состоянием. Мог ли Эттан скрыть свой диагноз?

В теории, да. Например, с помощью артефакта. Но на практике активированные ментальные артефакты может заметить даже обычный человек, что уж говорить о Нревелионе — одном из самых опытных менталистов, которых я знала.

Вроде бы нет причин волноваться, но все же что-то было в Эттане настораживающее. Если бы он планировал работать и жить у меня постоянно, я бы вызвала Нревелиона во второй раз, и попросила проверить Эттана снова. Причем, сделала так, чтобы он сначала послушал его эмоции незаметно.

Однако всего через двенадцать дней у меня экзамен в академии магии, а значит, господин Гилморис съедет. Больше пересекаться с ним я не планирую. Хотя в академии он вроде бы ведет у студентов какую-то не магическую дисциплину, но, кажется, на втором или третьем курсе.

В общем, я не видела смысла в еще одной проверке, мне не хотелось отвлекать Нревелиона от дел. Думаю, что в оставшиеся дни ничего особенного не произойдет. С этой мыслью я и заснула.

Следующее утро показало, насколько я была не права.

Эттан вышел на завтрак с фиолетово-синей гематомой на челюсти.

— Что случилось⁈ — испугалась я.

— Ничего страшного. Сегодня рано проснулся, шел на утреннюю пробежку, поскользнулся и упал.

Ничего больше выяснить не удалось. Удивительное совпадение: Тис тоже сверкал синяком под глазом, который получил похожим образом — шел, оступился, упал, ударился. Оба молчали, как партизаны, зато, пользуясь магией медальона, удалось разговорить Хельцена.

Призрак наблюдал за дракой, так сказать, из первых рядов. Как оказалось, они с Тисом снова решили проследить за Эттаном. Сегодня еще до восхода солнца, мой репетитор собрался куда-то идти. Хельцен, который незримо наблюдал за ним, предупредил Тиса.

Тот выловил Эттана в одном из коридоров и поинтересовался, куда он собрался ночью. На что господин Гилморис ответил, что уже утро, ведь солнце должно вот-вот взойти, и добавил, что не обязан отчитываться перед рабом.

Тис философски заметил, что судьбу сложно предсказать. Может такое случится, что однажды один себялюбивый репетитор попадет в рабство.

В общем, слово за слово, случилась безобразная драка. Причем, первым напал Эттан. Если честно, я пришла в ужас. Представить, чтобы строгий, педантичный, сдержанный учитель вдруг напал на раба, было невозможно. Но и обратный вариант я тоже не могла вообразить: несмотря на то, что со мной Тис вел себя вольно, на людях он старался поддерживать образ спокойного, покорного работника, потому что понимал, что за его поведение ответственность буду нести я.

Учитывая синяк на щеке, Эттан может нажаловаться на Тиса за нанесенные побои и настоять на проверке вменяемости раба. Причем, проверяющая комиссия вправе привлечь менталиста, который может подсмотреть то, что не надо. Дознаватели быстро выяснят, что ошейник не работает, как должно. И, конечно, у комиссии возникнут вопросы о том, как это произошло. Допустить этого нельзя!

Но с другой стороны, первым напал Эттан, можно надавить на него. С точки зрения местного законодательства, он портит мою собственность — раба, и этот скандал с вызовом комиссии, отразится на его репутации, как учителя. Как бы меня не коробило отношение к человеку, как к вещи, надо признать, что в данный момент это могло помочь.

Прикинув все за и против, я решила, что лучшая защита — это нападение, поэтому разговор с Эттаном начала жестко.

— В моем представлении господин Гилморис, вы были эталоном строгого, умного преподавателя, который искренне горит своим делом. Я восхищалась вами до сегодняшнего дня, но драка с рабом… Я разочарована.

— Как вы… — Эттан замешкался, подбирая слова.

— У меня есть некоторые магические методы для допроса, поэтому я уверена в честности ответов. Кроме того, сегодня и вы, и мой раб упали с лестницы и набили синяки на лице, и оба не хотите про это говорить. Вот уж удивительное совпадение!

На лице Эттана проступил красный румянец. Сомневаюсь, что его отчитывали собственные ученицы. Кажется, я перегнула палку, поэтому тихо добавила:

— Простите. Вы были для меня примером мужчины с идеальными манерами и выдержкой. Знаю, что Тис может быть неприятным, но вы…

— Я тоже не железный. Признаю, что напал на него сам. Не знаю, что на меня нашло. Не буду оправдываться, потому что сам работаю со студентами и знаю, как звучат оправдания вроде: «Это он начал». Простите, леди Крайс. Больше такого не повторится. Надеюсь, вы не станете отказываться от моих услуг?

— Нет! Конечно же, нет! Более того, я дам вам самые лучшие рекомендации, как репетитору, если вы забудете об этом неприятном инциденте.

— Да… — растерянно отозвался Эттан, кажется, он даже не подумал о том, что можно пожаловаться страже.

— Со своей стороны обещаю повлиять на Тиса, чтобы больше подобного не случилось.

На этом неприятный разговор с репетитором был закончен, предстоял еще один. Бывшего раба я нашла на кухне, он помогал поварихе, но, как только увидел меня, сразу оставил работу и подошел.

— У меня только один вопрос: зачем ты нарывался? — спросила я, когда мы дошли до кабинета и Тис закрыл дверь.