Второй раз по моим правилам - Наталья Белецкая

Слуги и так уверены, что я сплю с Тисом, но распространяться об этом не будут. А к девичьей чести тут относились своеобразно. И мужчина, бывший рабом, (а официально Тис — раб) даже живя в одном доме с девушкой, не нес никакой угрозы ее репутации.

Мало того, наняв Эттана и обеспечив его проживание в особняке, я тоже не нарушала приличий, ведь титула у репетитора не было. Но даже если б он имелся, сложностей не предвиделось: я бы поселила у себя дуэнью. И все! Приличия соблюдены.

В общем, рабы тут за людей не считались, а между простолюдинами и аристократами по местным меркам лежала пропасть. Настолько большая, что молодой человек без титула считался не опасным для знатной девушки, даже если делил с ней жилплощадь. Вот такой вот странный выверт логики.

Да и в целом, на то, что происходило за закрытыми дверями особняков и поместий, смотрели сквозь пальцы, главное, не попадаться на «горячем», и демонстрировать добропорядочность. Я ее демонстрировала. Правда, не прямо сейчас.

Если бы кто-то вошел, то определенно не спутал обычный расслабляющий массаж и то, что со мной творил Тис. Его руки уже поглаживали мои ягодицы. Пока через ткань пижамных штанов, но останавливаться на этом мужчина явно не собирался.

Я слышала его сбившееся дыхание, и сама едва не застонала, когда горячие ладони чуть сжались на моей попе.

Отчетливо мелькнула мысль, что если я сейчас позволю Тису то, чего хотим мы оба, обратно откатить не получится. И, конечно, можно убеждать себя в том, что ничего не изменится, но на самом деле это не так.

Тис в зависимом от меня положении, под клятвой, и фактически я воспользуюсь им. Пусть он сам хочет, это все равно будет морально меня тяготить, как и грядущее расставание. Я пока еще не влюблена, и, признаться, не хочу влюбляться. Ни в него, ни в кого-либо другого.

— Тис, остановись, — попросила я таким тоном, что сама бы себе не поверила, — Не надо.

— Почему? — выдохнул он. — Мы же вместе этого хотим.

Руки его продолжали поглаживать мои ягодицы. Очень трудно сосредоточится и ответить в таких условиях.

Тис не стал ждать, пока я сформулирую мысль. Он прикоснулся губами к моей спине чуть выше пояса штанов. Верхняя часть пижамы, задралась, потому что я лежала, обхватив подушку, и мужчине ничего не мешало покрывать узкую полоску кожи поцелуями. Я даже не знала, что у меня там такое чувствительное место.

И тут вдруг перед глазами встало лицо Тиса из прошлого. Ненависть в темно-зеленых глазах. На меня словно ледяной водой плеснули. Я ничего о нем не знаю! Ничего! Нельзя с ним сближаться, нельзя влюбляться.

Почему Тис поверил в то, что я предала его, несмотря на все, что нас связывало; несмотря на дар менталиста, позволяющий ему отделять правду от вымысла. Почему?

Да я скорее сама бы умерла, чем предала бы его! Именно бывший раб спас меня, дал силы, чтобы сопротивляться мужу, показал пример. Его силой духа я всегда восхищалась.

Почему же в прошлом варианте будущего он поверил Бальду? Этому предателю, изменнику, гнилому, подлому человеку? Почему?

Какая-то нелогичная, неправильная обида вылезла из глубины души, и я ухватилась за нее, сбрасывая охватившее меня возбуждение.

— Достаточно! — тон моего голоса был резким, словно удар.

Тис вздрогнул и отстранился. Я быстро развернулась к нему лицом, одергивая пижаму и одновременно пытаясь сесть.

— Что?

В помутневших глазах Тиса еще плескалось желание.

— Нам не нужно сближаться. Я не знаю тебя, не понимаю, когда и чего от тебя ждать. Лучше оставить все, как есть. Меньше, чем через год, когда истечет срок нашего договора, мы расстанемся. До этого времени будем соблюдать дистанцию.

Моя речь прозвучала вроде бы ровно, без эмоций, но Тис все равно что-то почувствовал, но неправильно определил причину.

— Это из-за того, что я тебя связал и допрашивал?

Я молчала, не зная, что ответить, и Тис сделал вывод, что на верном пути.

— Поставь себя на мое место, — мягко попросил он. — Все твои действия казались подозрительными. Ты не знала меня, но вела себя так, словно мы уже лет десять знакомы.

Ткнул пальцем в небо и неожиданно попал в точку.

— Да, понимаю, — кивнула я. — Только все равно до конца не верю. Как выяснилось, я ничего о тебе не знаю. Ни того, кто ты, ни твоих целей, ни прошлого, ни планов на будущее. Ничего.

— А разве это важно, для того, чтобы просто приятно провести время? Зачем все усложнять? Ты обижаешься на ерунду, и не хочешь понять меня. Когда внезапно становишься рабом, и какой-нибудь ублюдок издевается, просто потому что ему так захотелось — это ужасно. Ты не понимаешь…

— Хватит! — хлестко отрубила я, обида в сердце нарастала. — Ты еще будешь мне рассказывать о непонимании? Думаешь, я не знаю, что это такое, когда мерзавец имеет над тобой абсолютную власть⁈ Когда готова на все, лишь бы сбежать от него подальше⁈ Уверен, что я не осознаю, каково это⁈ Уверен⁈ Скажи спасибо судьбе, что тебе пришлось терпеть только физическое насилие! В отличие от меня! Или ты считаешь, я по своей воле раздвигала ноги перед мужчиной, который сначала обманул меня, женился, прибрал все наследство к рукам, а потом унижал, запирал, лишал еды и воды, а, в конце концов, и вовсе инсценировал мою смерть и продолжил издеваться, уже ни в чем себе не отказывая. Больше десяти лет я показывала смирение, сдерживала себя, мечтая просто убежать! Не отомстить, нет, хотя бы просто уйти из этого ада. Это ты ничего об этом знаешь! Ничего!

В конце этого длинного монолога я, не сдержавшись, кричала от переполнявших эмоций.

— Но откуда… — растерялся Тис.

— Оттуда! — я обняла себя за плечи, стараясь взять чувства под контроль, и добавила: — Ты думаешь, почему я сразу тебя освободила? Потому что слишком хорошо понимаю, что это значит не иметь собственной воли, а в ответ получила тот допрос. И теперь я не хочу понимать и вникать в твои проблемы. Просто знаю, что ты ненадежен и можешь в любой момент поверить тому, кому верить не стоит.

— Почему ты так решила? — Тис, конечно, тоже разозлился.

— Потому что ты уже делал это. Поверил Бальду, хотя знал, какой он мерзавец. Поверил ему! Не мне! Хотя мы многое пережили вместе. Я помню, с какой ненавистью ты смотрел