Второй раз по моим правилам - Наталья Белецкая

Тис вскочил с кровати и навис надо мной.

— Ты меня обвиняешь в том, чего не было⁈ Это все происходило лишь в твоих пророческих снах! Это не прошлое, и не настоящее, это часть будущего, которое уже не наступит!

— Это не сны! — тихо прошептала я, уже жалея, что сорвалась и наговорила лишнего.

Однако Тис услышал.

— Что? Не сны. А что же тогда? Бредни?

— Твоя смерть снилась мне в кошмарах. Это так. Но она так же была и в реальности. Это уже произошло. Как и все, что я тебе рассказывала.

Изумление на лице Тиса надо было видеть. Он чувствовал, что я не лгу, но не мог найти объяснения моим словам.

— Выйди из комнаты, — тихо произнесла я. — Разговор закончен.

Тис, видимо, хотел что-то сказать, но я встала с кровати и отвернулась к окну, снова обняв себя за плечи.

На душе было холодно и пусто.

В напряженной тишине хлопнула дверь спальни. Тис ушел.

Глава семнадцатая

Подготовка к экзамену

Следующие несколько недель слиплись для меня в какой-то серый комок. День был расписан буквально по минутам. Практически все время уходило на обучение. Теперь я понимала, зачем Эттан настаивал на переезде в мой особняк. Система обучения, которую он разработал, позволяла лучше запоминать и усваивать материал, но заниматься надо было в прямом смысле с утра до поздней ночи.

Мой день теперь начинался в половине шестого утра с повторения выученного. Я умывалась, чистила зубы, принимала душ, одевалась, и в это время мысленно, а иногда и вслух проговаривая вчерашнюю тему. Когда служанка делала мне прическу, я готовилась к утренней проверочной работе.

За завтраком Эттан проводил быстрый блиц-опрос, а после еды — что-то вроде письменного зачета. Далее репетитор объяснял новую тему, причем, делал это стараясь максимально вовлечь в процесс: задавал наводящие вопросы, рассказывал любопытные истории, предлагал систему для лучшего запоминания.

Затем у меня было свободное время. Обычно я занималась проверкой корреспонденции, ответами на письма, решала некоторые хозяйственные вопросы. Дважды в неделю всего на час ко мне приходил учитель по танцам.

В остальные дни Эттан настаивал на тренировках, ведь физическая активность необходима, чтобы разгрузить переключить мозг. После следовал обед, на котором опять блиц-опрос и разбор ошибок.

Теперь, как в детском садике, у меня был послеобеденный сон споловины первого до трех часов дня. После того, как я просыпалась, меня снова ждали занятия: повторение пройденного, новый материал и самостоятельная работа.

Перед ужином еще три часа свободного времени, когда я пропадала в лаборатории с Хельценом и Тисом, а затем опять короткий опрос, самостоятельное изучение и закрепление материала. Ложилась спать я около двенадцати и по совету Эттана думала исключительно о выученных за день уроках.

Честно сказать, первую неделю держать такой темп было адски сложно. Однако после того, как мы подвели итоги, я с удивлением осознала насколько много успела изучить.

— Наш мозг продолжает работать и запоминать даже ночью. Нужно лишь задать вектор, поэтому я настаиваю на том, чтобы вы, засыпая, мысленно просматривали и проговаривали изученное ранее, — рассуждал Эттан. — Для этого я подобрал самый удобный распорядок дня.

— Вы разделили суточный сон на две части, чтобы материал лучше запоминался? — сообразила я.

— И это тоже. Кроме того, послеобеденный сон полезен, как и регулярная физическая нагрузка.

Как оказалось, Эттан был большим поклонником здорового образа жизни. Нет, никаких жестких диет или вегетарианства он не придерживался, но считал, что во всем главное — умеренность.

Сам репетитор тоже регулярно занимался, причем, не только бегом, но и особой гимнастикой, похожей на смесь цигуна и йоги. Однажды случайно застав Эттана в тренировочном зале, я пораженно отметила великолепную фигуру и рельефные мышцы господина Гилмориса.

Гимнастика, конечно, меня тоже заинтересовала, и теперь два раза в неделю мы работали над гибкостью, четкостью, плавностью и точностью движений, замирая по минуте, а то и по две в особых стойках. В остальные дни гимнастику заменяли беговые тренировки.

Присматриваясь к Эттану, я отметила, что одежда словно специально скрывала его неплохую физическую форму. Да и в целом, мой учитель был весьма симпатичным мужчиной. Несмотря на рыжий цвет волос и легкомысленные веснушки, его окружала какая-то мрачная аура. Возможно, дело во взгляде из-подо лба и небольших морщинах над переносицей, придававших репетитору хмурый вид.

Помня предупреждение Нревелиона, о том, что Эттан словно бы сломан, я тщательно наблюдала за ним, но ничего подозрительного не заметила. Мужчина явно любил одиночество, разговаривал только по делу и старался держать дистанцию со всеми, кроме, пожалуй, меня.

Однако я полагала, что это объясняется просто: из-за учебы мы вынужденно проводили много времени вместе. Тут хочешь не хочешь, а полностью отстраниться не получится.

Тис и Хельцен тоже помнили предупреждение старого менталиста, поэтому организовали едва ли не тотальную слежку за Эттаном, пытаясь понять, что именно не так с моим учителем. Несмотря на все приложенные усилия, за двенадцать дней непрерывных наблюдений ничего интересного выяснить не удалось.

Господин Гилморис оказался образцовым преподавателем: строгим, умным, скрупулезным и аккуратным. В свободное время он либо медитировал, гоняя по магическим каналам свой крайне невысокий резерв, либо читал книги, либо посещал других учеников, которых так же готовил к поступлению.

Казалось бы, безупречное поведение Эттана должно было успокоить подозрительность Тиса, но нет! С каждым днем отношение бывшего раба к моему учителю становилось все более враждебным. Я полагала, что это из-за привычки Тиса в каждом видеть угрозу. Достаточно вспомнить его внезапный допрос, когда он привязал меня к обогревательному артефакту и угрожал ножом, или его выводы относительно настоящей цели Хельцена.

Но сегодня произошел случай, который поколебал мою уверенность в мотивации Тиса. Вчера утром (в воскресенье) мне написал учитель танцев и сообщил, что повредил ногу. Ничего опасного, однако урок в понедельник он теперь провести не сможет. Если только есть какой-нибудь мужчина, который умеет танцевать «Фрагон» — так называлось местная разновидность танго — и побудет моим партнером. Учитель танцев обещал в таком случае приехать, чтобы проконтролировать мою технику и поправить ошибки.

Я уже начала писать ответ, предлагая перенести наше занятие на четверг, когда в кабинет вошел Эттан. Оказалось, что наступило время обеда, и он зашел за мной, чтобы пригласить в столовую.

— А где же ваш секретарь? — поинтересовался он, оглядываясь по сторонам, — разве не он должен отвечать на письма?

— Да, но сегодня я дала ему другое задание.

* * *

Примерно так выглядит Эттан