Опальная принцесса во дворце - Мария Ирисова

— Уф, — поправила юбку, — рассказывай, что выяснил?

— Аристократы, которых я заподозрил в похищении оказались чисты… М-да, — Рустам скривился, как будто уже успел обобрать их до десятого колена. — Тогда мои помощники начали выискивать свидетелей. Вот тогда кто-то и припомнил закрытую карету священнослужителей…

— Потому ты решил вырядиться в рясу?

— Если бы просто рясу! — Рустам ткнул на какую-то эмблему. — Я к этим… — кивок в сторону храма. — С проверкой приехал.

Вот это размах! Вот это наглость! Центральный столичный храм! Кто их проверять-то может? Но судя по уверенному лицу Конкрадова, кто-то может!

— Полагаю, ты что-то нашел, потому надо содействие Тени?

Рустам глянул на меня искоса.

— Нижний, хотя правильнее сказать подвальный этаж храма, отведен для нужд будущих монахинь. И проверяющих мужского пола туда не пускают ни под каким предлогом. Думаю Лауру держат именно там! Как раз хотел тебе записку черкнуть, но вы с сестрами сами приехали! — Рустам ухмыльнулся и завел меня в храм через неприметную дверь, то ли в сад, то ли еще куда.

Хорошо тут тихо и темно. Никакой свиты и раздражающий карих взглядов в спину. Должна я ему! Наглец! Выскочка! Хватаю Конкрадова за руку и командую.

— Тень! Прикрой! Нас! — а потом вперед с наглостью бронтозавра.

— Стой! — Рустам резко повернул меня лицом к себе. Окинул взглядом. — Ты какая-то взвинченная! Ну-ка глубоко вдохнула! И замерла!

Еще один — раскомандовался!

— Вержик, если нас поймают, твоей репутации — конец, а меня просто обезглавят! — сказано до того спокойно, будто речь о погоде.

Холодок прошелся по спине, аж пальцы заледенели. Все серьезно, не время для шуток! Медленно вдыхаю и выдыхаю. Раздражение от беспардонности принца наконец утихает.

— Молодчина! Горячая голова в нашем деле, плохой советчик. Я иду впереди, а ты молчишь и подчиняешься? Согласна?

Молча киваю.

— Вот и умница! — Рустам поворачивается спиной и ведет в темноту. Впереди доносится шорох, я дергаюсь, но мужчина силком удерживает на месте.

Чужие шаги удаляются. Конкрадов подходит к двери, приоткрывает совсем чуть-чуть, выглядывает. Через секунду вперед выбегает жульчик, скачет по коридору, словно он на арене цирка. Он их что, как осведомителей использует?

Рустам спокойно выходит следом.

Смотрю на мужчину, как он умудряется сохранять спокойствие у меня от каждого шороха душа норовит шлепнуться в пятки, да там и остаться. Мы пересекли коридор, Конкрадов отворил пятую по счету дверь, внутрь первым юркнул жульчик. Но тут же вернулся, обратно. Рустам замер.

Неужели там кто-то есть? Облизываю губы хочется задать вопрос, но меня просили молчать.

Переступаю с ноги на ногу. Чего мы торчим посреди коридора? Рустам крепче сжимает запястье и чуть сильнее приоткрывает дверь. Внутрь проскальзывает целый десяток жульчиков, через минуту доносится грохот и ругательство. Грозное и емкое.

Рустам же спокойно прикрывает дверь, подталкивает меня к стене, а сам замирает рядом и жестом показывает — ни звука!

Не успел он закончить жестикуляцию, как дверь распахнулась, изнутри вывалился здоровенный мужик, эдакая гора в рясе? И это святой отец? Такому самое место вышвыривать забулдыг из таверны. Незнакомец сопит и хмурится. Вижу у него руки в масле и ряса тоже, даже ботинки испачкались. Он там, что лампу на себя перевернул?

Как только здоровяк отдалился, Рустам потащил меня в комнату!

— У нас мало времени! Поторапливаемся!

Впереди лестница и она полностью утопает в полумраке, а я в бальном наряде. Как бы не убиться?

Рустам вытаскивает из-под рубашки кристалл, щелкает по нему пальцем и тот наполняется приятным, теплым светом. Теперь намного лучше. Пятнадцать ступенек и мы внизу. Взгляд утыкается в преграду.

— Решетка? Зачем запирать будущих монахинь?

— Видимо постриг принимать не хотят, — предположил Рустам, подошел ближе и дернул решетку, потом обратил внимание на замок. — Закрыто… Замок Гермские, такой только ключом можно открыть! — он сжал зубы, взлохматил волосы. — Не представляю, где его добыть!

Смотрю на металлическую преграду потом на Конкрадова и крутится в моей голове занятная мыслишка. Неизвестно только, получится ли…

— Когда ты делаешь такое лицо… — мужчина умолк. — Только не говори, что собралась опять использовать фейские письмена?

— Уговорил не буду! Макай палец в масло!

Мошенник вздыхает, как будто я его вот-вот без руки оставлю.

— Это штука не опасная! — говорю, а сама заковыристую руну на полу под решеткой его пальцами вырисовываю.

— Видел я… как оно плющить умеет, очень безопасно, да… — буркнул Конкрадов, но линии чертить не мешал. — Что хоть должно получиться? — полюбопытствовал разглядывая завитушки.

Отпускаю руку и пожимаю плечами.

— Понятия не имею, я ж не чародейка!

— А сам символ? Что он значит?

— Растягивать или растяжимый…

Рустам сглотнул.

— Ох, уж эти фейские штуковины, — протянул едва слышно, но к решетке пальцем первый полез. И в металл тык! — Елку ж… твою деревенскую! — и руку одернул, а на решетке дырка осталась, как раз размером с палец, да еще и на самом видном месте.

— Ура! Сработало!

— Зато теперь все поймут, что тут колдовали! — возмутился Конкрадов.

— А нам то, что? Главное Лауру вытащить! — пожимаю плечами и берусь за прутик, а он мягкий и тягучий, как свежесваренная карамель. — Ух, какая прелесть!

Недолго думая связала бантиком несколько прутьев.

— У местных святош голова набекрень встанет после твоих художеств?

— Думаешь? — спрашиваю, еще один прутик выгибаю спиралькой. Такое классное занятие, а уж успокаивает как. — Ладно полезай внутрь, ищи Лауру я пока, еще тут чего-нибудь наваяю…

— Тот здоровяк, может вернуться!

— У меня парочка сонных зелий в кармане! И Тень тоже со мной!

— Тогда смотри не перестарайся, — фыркнул Рустам и перелез на другую сторону.

Чтобы такое наворотить? Кроме бантиков.

И тут Марв вспомнился. Есть у нас в Ловецке замечательный сосед, раньше моряком был. Когда Марв по улице идет, его на другом краю слышно. Он даже к слову “здрасте” добавляет уйму непечатного моряцкого фольклора. Но главное Мар — умеет узлы вязать, настоящие морские. К нему за этим делом вся детвора учиться бегала и я не исключение. Почему бы не освежить память, а влюбленные голубки пока объясниться успеют.

Узлы в памяти отложились хорошо, но место еще осталось. Потому я наплела косичек из прутьев, а потом и колосков добавила. Получилась не преграда, а всамделишное произведение искусства. Ну все, можно к Рустаму идти, во всяком случае ни ругань, ни хлесткий звук пощечины так и не достиг моих ушей.

Одна из дверей распахнута настежь, глядь туда и…

— Ой! — пришлось поспешно отвернуться.

Нет, я видела, как люди целуются, но все равно смутилась.

— Тоже нашли