Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

Утром я снова следил за ней. Да, опять. Не спрашивай, дневник, почему – сам уже не знаю, привычка или патологическая зависимость.

Она вошла в комнату Малькольма – осторожно, словно боялась потревожить не только тишину, но и оставшуюся здесь по нему память. Подошла к кровати и долго гладила пальцами подушку – медленно, как будто пыталась почувствовать его тепло, все еще хранимое тканью. И снова – слезы. Я уже видел, как она плакала у его гробницы, но сейчас… Это было не горе. Это была тоска – глубокая, личная, беззвучная. Она не просто скорбит – она еще оплакивает свое одиночество.

Взяв себя в руки, Мэган подошла к столу деда. Села, осмотрелась и начала по одному, не суетясь, открывать ящики. Что-то искала, и не ради любопытства – с целью. А потом вдруг подняла взгляд на окно. А на подоконнике – ворон. Черный, красивый, символ чего угодно, кроме спокойствия. Мэган не просто побледнела – побелела, как мраморная статуя на морозе. Губы дрогнули, глаза расширились, дыхание сбилось.

– О нет! Снова ты?! – выкрикнула она. – Ну что тебе от меня нужно?!

И тут же вскочила как ошпаренная и выбежала из комнаты, едва не снеся старинную вешалку и кресло с вышивкой «Scotland Forever». Снова увидела. Снова испугалась. И снова убежала. И вот теперь я не знаю – все-таки видит? Или чувствует? Или я стал для нее воплощением страха, как для других пауки, лифты и бухгалтеры? А ведь я стараюсь не лезть на глаза, не нападаю, не каркаю под окном, но стоит мне появиться – все, психоэмоциональный коллапс в прямом эфире. Странно это, очень странно, потому что, судя по ее реакции, она меня узнает. А может, не узнает, а чувствует? Но, скорее всего, тут все банально. Логика у нее простая, как дверной засов: ночью на нее кидается маньяк, а на маньяка – ворон – у нее страх. Ворон на пляже смотрит слишком внимательно – паранойя. Ворон на подоконнике в комнате умершего – истерика. Я для нее – плохая примета, хуже некуда.

Она закричала: «Ты? Ну что тебе от меня нужно?» А действительно, что мне нужно? Да ничего! Просто сижу, смотрю и думаю, сколько еще таких встреч она выдержит, прежде чем навсегда заречется покупать билеты на поездку в ад под названием Касл Мэл. Если она действительно суеверная, как кажется, то этого должно хватить. Черный ворон в трех разных местах – и уже можно писать в «Гугле» запросы «Значение повторяющихся знаков судьбы» и «К чему является черный ворон». Но, может, все-таки стоит усилить эффект? Один-два визита, ее нервы сдадут, и она начнет в панике паковать чемоданы…

После того как мисс Мак-Кензи выскочила из комнаты Малькольма как ошпаренная, она почему-то пошла не к себе, а в комнату Гленн. Та, достала один из своих арисэдов[3] в цветах клана и принялась наряжать ее, как школьницу перед парадом. Примеряли, подгибали, крутились перед зеркалом.

Пока Мэган вертела бедрами, Гленн, как всегда, тараторила – о погоде, о клане и, конечно, о главном – о том, что они с Уорреном уже несколько лет безуспешно пытаются зачать ребенка. Но, по ее словам, Иннес недавно сказала, что скоро будет пополнение. Видимо, трава была собрана в правильное время, луна находилась в нужной фазе, и зелье наконец сработает.

Гленн очень простая – без злобы, без хитрости, зато с хронической нехваткой женского общения. И Мэган, как ни странно, ей приглянулась. Видно было: тянется к ней. А та в ответ вежливо слушает и кивает. Мэган вообще говорит немного, словно экономит речь, чтобы не растрачивать по пустякам. Но зато наблюдает, как опытный следователь на допросе. Всех слушает, всех запоминает, не перебивает, не спорит – просто фиксирует. И это, честно говоря, настораживает больше, чем любые вопросы.

К моему удивлению, Гленн умудрилась вытянуть из нее кое-что личное. Видимо, ее напор все же имеет гипнотический эффект: если тебе тараторят без перерыва больше двадцати минут, ты теряешь бдительность. И вот – откровение. Оказывается, в Лондоне у Мэган были серьезные отношения. Но с нюансом – как она сама призналась, любви там не было. Во всяком случае, с ее стороны.

– Мы встречались с ним более пяти лет, но разошлись в прошлом году. Поняли, что чувств больше нет и надо освободить друг друга, чтобы у каждого появилась возможность идти вперед, навстречу чему-то настоящему. У меня никогда не было времени на отношения. Я занималась работой, учебой. Удивительно, что он вообще вытерпел со мной так долго. Хотя «пять лет» – это громко сказано. Мы виделись очень редко.

Четко, рационально, без истерик и, как всегда, без сантиментов. И еще несколько слов, брошенных между прочим, словно в шутку, в ее случае прозвучали как диагноз:

– Я не знаю, что такое настоящая любовь. Вероятно, я никогда ее не испытывала.

И я снова поймал себя на мысли, что чем больше она говорит – тем меньше в ней от Маргарет. И тем опаснее становится мое любопытство…

Вечером они все вместе отправились в Касл Рэйвон на ужин. Почетная гостья, конечно, мисс Мак-Кензи. И как же без экскурсии? Дункан, как всегда, был в своем амплуа: галантен, словоохотлив, играет роль хозяина с азартом шотландского гида. Он провел кузину по залам, галереям, лестницам, сыпал фактами и легендами. Она слушала внимательно, восхищалась – не Дунканом, конечно, а замком. Кульминация экскурсии случилась, когда кузен повел ее в мои бывшие покои. Ну конечно, где ж еще! Все было разыграно как по нотам. Он открыл дверь, сделал театральную паузу и с удовольствием сообщил, что это была опочивальня самого лорда Драммона, а рядом комната предназначалась для Маргарет. Их покои так никто и не занял: сначала – в надежде, что пропавший лорд вернется, потом – в память о нем и в назидание потомкам. А теперь, как сказал Дункан с блеском в глазах, они «предназначены для духа пропавшего лорда». Да, театр одного актера. Только что табличку с надписью «Осторожно, призрак!» на двери не повесили.

Я продолжал наблюдать – не мог оторвать глаз от лица Мэган. И вот тут – впервые за весь вечер – увидел сильные эмоции: восторг, грусть, недоумение. А после слов «предназначены для духа» Мэган по-настоящему испугалась – поежилась, глаза округлились – и с недоверием переспросила:

– Тут правда есть привидения?

Дункан, конечно, не растерялся. С ухмылкой выдал гениальное:

– А ты что, боишься их? Или