Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

Я уж было подумал: не убийцу ли она сама пытается найти? Нарывается на неприятности! Одна ходит на берег, через поля, по деревне. Что ей, спрашивается, в замке не сидится? Или не работается? А может, у них в семье опять драма? На следующее утро не удержался – полетел проверить.

Уоррен, Гленн и Мэган сидели на кухне, завтракали. Уоррен, как обычно, жевал с выражением вселенской важности, будто поглощение овсянки могло решить судьбу империи. Гленн тараторила. Ну а Мэган аккуратно задавала вопросы. Она вообще аккуратная во всем – в словах, движениях, намеках. Со всеми, кроме меня. Со мной она общается с напором и пристрастием, предпочитает точечные удары под дых. Вербально.

И вот за чаем с печеньем она вдруг спрашивает, не знают ли они соседа по имени Дерек. Бабах! Классический поворот сюжета – ни с того ни с сего. У меня на мгновение перехватило дыхание. Зачем она мной интересуется? Но те лишь покачали головами и ответили в унисон, что такого не знают. Мэган чуть погрустнела. Ненадолго. Выражение лица снова стало прежним – собранным, вежливым.

Через час она снова ушла бродить. В маленьком местном магазинчике купила бутылку воды, обменялась с продавцом парой нейтральных фраз про погоду, про местность. Начала как по списку: красоты, горы, туристы, воздух, здешние традиции, Праздник папоротника. Потом, будто ненароком, о только что случайно вспомнившемся:

– Еще не успела, честно говоря, ни с кем тут познакомиться. Лишь перекинулась парой слов с соседом. Дерек его зовут, кажется. Вы его знаете?

Тон – идеально непринужденный. Взгляд – невинной девочки. При этом она внимательно следила за реакцией продавца на прозвучавшее имя. Но тот лишь пожал плечами и сказал, что знает всех в округе, но Дереков здесь точно нет.

Мэган среагировала идеально: с улыбкой кивнула, поблагодарила, попрощалась и вышла. Спектакль завершен, но маска – на месте. Она пыталась найти обо мне информацию. ХИТРАЯ, осторожная и выдержанная, но все же пыталась.

Вот тогда я окончательно убедился, что высматривала она все эти дни меня. И это было по-настоящему интересно. Потому что, если она меня искала – значит, у нее была причина. А если у нее была причина – я хотел знать, какая именно, ведь с нашей встречи она ушла обиженная и рассерженная.

«Отпуск» закончился через два дня. Пришлось вернуться к своей привычной деятельности – сталкер 24/7, к тому же без бонусов.

Вечером я снова занял позицию наблюдателя у ее окна. Свет, компьютер, чашка рядом, сосредоточенный взгляд в экран. Работа, рациональность, цифры – все как обычно, кроме одного: каждые пятнадцать минут она вставала и подходила к окну. И каждый раз смотрела на холм.

Я ломал голову. Что это? Вспомнила что-то? Может, прошлое манит на уровне инстинкта? А может, я произвел на нее такое же впечатление, как и на других женщин? Холодная харизма, оценивающий взгляд, легкий налет исключительности – рецепт проверенный. И теперь она ищет способ познакомиться поближе. Хм, интересно.

На следующий день на Праздник папоротника они явились всем кланом – красиво, организованно, как делегация на переговоры, но Мэган очень быстро осталась одна.

Гленн потерялась в толпе подружек из Терсо. Буквально растворилась в обсуждении чужих мужей, цветов волос и новых рецептов из морской капусты. Уоррен с друзьями заливал в себя эль пинтами, будто хотел напоить собственную печень до смерти. Дункан – как всегда, в толпе молодых девушек, а Аларих – наоборот, в окружении стариков, там, где разговаривают долго, медленно и вспоминают старые добрые времена. Мэган же не выбрала для себя ни одну из этих категорий. Пятнадцать минут вежливо побеседовала с друзьями Алариха, которые испытывали явную эйфорию от знакомства с внучкой Малькольма, затем извинилась и ушла бродить по ярмарке. На первый взгляд без цели, но я-то знаю – у нее все с прицелом.

Сейчас Праздник папоротника проводится масштабнее, чем сто лет назад: больше киосков с едой, больше людей, больше шума. Все стало ярче, громче, навязчивее – как и мир в целом. Толпа – плотная, разогретая, разноцветная. Сотни людей, и среди них – Мэган. Идет медленно, не отвлекаясь на музыку, не реагируя на запах жаренного на углях мяса, не участвуя в общей радости. Вглядывается и оборачивается, настойчиво ищет глазами, с внимательностью, которая говорит: цель есть. И цель – я. Во мне разгоралось любопытство – с каждым ее шагом, с каждым взглядом через плечо, с каждой паузой. Что она от меня хочет?

Когда солнце ушло за горизонт и шум ярмарки стал ей невыносим, Мэган, уставшая и физически, и эмоционально, отошла в сторону. Села на холм у речки, в отдалении от всех. Не смотрела ни на воду, ни на небо. Взгляд был направлен в никуда. В то самое «никуда», где обычно и скрывается самое важное.

В ближайшем пролеске я обратился в человека, неспешно подошел и тихо сел рядом. На нее не смотрел, уставил взгляд в серо-синее пространство, полное воды и молчания. Она резко повернулась ко мне. Голос твердый, как шаг по гравию:

– Дерек, я искала тебя.

И – стоп! – промелькнула радость. Да, она не спрятала ее. Ни следа обиды, ни фальши, настоящая радость. И от этого стало тревожнее. Я медленно повернул к ней голову.

– Правда? – спокойно спросил, изображая легкое удивление.

Но радость уже испарилась, ее сменил напор.

– Ты был в моей комнате. Не только той ночью, когда на меня напали. Ты пришел еще раз и поцеловал меня.

Пауза – секунда, две. Чистый нокаут, без шанса на блок.

– Тогда я подумала, что это сон. Но после нашей встречи поняла, что нет. Это был ты. Зачем ты проник в замок? В мою спальню? Шепчешь мое имя и потом исчезаешь. Кто ты вообще такой? Что тебе нужно?

Удар без предупреждения. Ни выкручиваний, ни фантазий – просто факты. Твердо, точно, в цель. Я бы предпочел, чтобы она достала пистолет. Никак не ожидал такого поворота. Я был уверен, что она спала. Но нет – помнит. И теперь хочет объяснений. Влип по полной. Что ей сказать? «Извини, милая, я хотел устроить тебе персональное хоррор-шоу, но вместо ужаса родилась импульсивность?» Или, как альтернатива, честный психоанализ в стиле: «Ты меня так бесишь, что я творю то, от чего потом сам пребываю в изумлении». Я попытался собраться с мыслями и