Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

И зал затих.

Он был в парадном черном мундире с серебряной перевязью. Высокий, мощный, с этими своими невозможными серебряными волосами, убранными в хвост. Он выглядел как бог войны, который случайно зашел на вечеринку к смертным.

Его взгляд — холодный, сканирующий — начал обходить зал.

Он скользил по декольте, по улыбкам, по драгоценностям. Равнодушно. Скучающе.

«Только не смотри сюда, только не смотри сюда…» — мантрой повторяла я, вжимаясь в мрамор.

И тут я почувствовала рядом чье-то присутствие. Теплое и… благодарное?

Я скосила глаза.

Рядом с моей колонной, держа в руке бокал с водой (не с вином!), стоял Эрмери.

Он выглядел лучше. Бледность спала, движения стали увереннее. Мое лекарство сработало.

— Вы выбрали отличную маскировку, леди Лириэль, — тихо произнес он, не глядя на меня, словно разговаривал с колонной. — Цвет… кхм… очень практичный.

— Лорд Эрмери, — шепнула я. — Вы меня не видели.

— Я хотел поблагодарить, — так же тихо продолжил он. — За совет. И за помощь.

— На здоровье. А теперь, пожалуйста, отойдите, вы привлекаете внимание!

Но было поздно.

Взгляд Императора, который до этого лениво блуждал по залу, вдруг резко остановился. Замер. Сфокусировался.

Он увидел Эрмери.

А потом увидел то, что Эрмери пытался (или не пытался?) загородить. Меня. В платье цвета увядшей жабы.

Я увидела, как брови Императора поползли вверх. Уголок губ дернулся.

Это была не злость.

Это было узнавание. И веселье.

Он начал спускаться по лестнице.

Толпа расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Герцогини выпячивали грудь, надеясь, что он идет к ним. Графини роняли веера.

Но он шел прямо. К моей колонне.

— О нет, — простонала я.

Карма злодейки работала по принципу: «Чем сильнее ты прячешься, тем ярче ты светишься»

Я была единственным серым пятном в этом море павлиньих перьев. Я была аномалией. Аномалией, которая привлекала внимание.

Император остановился в шаге от нас.

Эрмери поклонился. Я присела в книксене (из-за жесткой юбки я стала похожа на присевший комод).

— Лорд Эрмери, — кивнул Император советнику, но смотрел при этом на меня. — Вижу, вам лучше.

— Благодаря своевременному отдыху, Ваше Величество.

— И, полагаю, благодаря заботе неких… серых мышей?

Император шагнул ко мне. Взял мою руку в перчатке (я надела самые плотные, какие нашла).

— Леди Лириэль, — произнес он, и его голос вибрировал от сдерживаемого смеха. — Потрясающий наряд. Вы решили изобразить крепостную стену?

— Я решила подчеркнуть свое смирение, Ваше Величество, — пробормотала я, глядя в пол.

— Смирение? — он наклонился ближе, втягивая воздух. — Странно. А пахнет от вас все так же. Загадками.

Он не отпустил мою руку.

Музыка заиграла вальс.

— Вы ведь не откажете мне в танце, леди Смирение? — спросил он громко.

— Я… я не танцую, — соврала я в панике. — У меня… подагра! От сырости в замке!

Эрмери подавился водой.

Император замер на секунду, а потом расхохотался. Искренне, громко, на весь зал.

Это был звук, от которого у половины двора случился инфаркт, потому что Император не смеялся. Никогда.

— Подагра в восемнадцать лет, — отсмеявшись, сказал он, вытирая уголок глаза. — Лириэль, вы — неиссякаемый источник абсурда. Идемте. Я вылечу вашу подагру. Лично.

Он дернул меня на себя.

И я поняла — план «Серая Мышь» провалился еще основательнее, чем план «Роковая Соблазнительница». Я снова в центре внимания. И Дракон держит меня за руку так, словно нашел свою любимую игрушку, которую потерял лет сто назад.

Меня тащили на танцпол, как упрямую козу на ярмарку. Причем козу в бронированном чехле от танка.

— Ваше Величество, — шипела я, пытаясь затормозить подошвами (бесполезно, паркет был натерт до зеркального блеска). — Вы совершаете медицинскую ошибку! Моя нога… ой!

— Какая именно? — с вежливым интересом уточнил Император, не сбавляя темпа. — Левая или правая? А то вы хромаете на обе по очереди.

— Блуждающая подагра! — выкрутилась я. — Очень редкий случай.

Мы ворвались в круг танцующих.

Это было похоже на то, как ледокол входит в гавань с прогулочными яхтами.

Придворные в панике разлетались в стороны, шурша шелками. Моя юбка, жесткая, как каркас дирижабля, занимала половину свободного пространства.

Император развернул меня к себе. Его рука легла на мою талию… точнее, на то место, где под слоями «увядшей жабы» теоретически должна была находиться талия.

Другой рукой он сжал мою ладонь в перчатке.

— Музыку! — приказал он, не сводя с меня насмешливых глаз.

Оркестр, который до этого испуганно молчал, грянул вальс.

Император сделал шаг. Я, повинуясь инерции и его железной хватке, сделала шаг назад.

И… о чудо! Я не упала.

— Удивительно, — прокомментировал он, ведя меня в повороте. — Для сильно больнойвы двигаетесь с поразительной грацией.

— Это агония, Ваше Величество, — процедила я, стараясь не наступить ему на сапог (хотя очень хотелось). — Предсмертные судороги.

— Лгунья, — промурлыкал он.

Это прозвучало не как обвинение. Это прозвучало как… комплимент?

Он вел уверенно, жестко, полностью контролируя каждое мое движение. Я чувствовала себя куклой в руках очень сильного кукловода. Мой «шкаф» кружился, сбивая полы сюртуков зазевавшихся графов, но Императору было плевать. Он расчищал пространство вокруг нас одной своей аурой.

— Зачем ты спасла Эрмери? — вдруг спросил он, резко сменив тон. Веселье исчезло, остался холодный расчет.

Мы сделали резкий поворот. У меня перехватило дыхание.

— Потому что он хороший человек, — честно ответила я. — И потому что я не хотела, чтобы вы остались без защиты.

Император хмыкнул.

— Без защиты? Ты думаешь, мне нужна защита?

— Каждому нужна защита, — я подняла на него глаза. — Даже тем, кто привык быть самым сильным зверем в лесу. Особенно им. Потому что они забывают, что тоже смертны.

Его зрачки сузились. Вертикальные щели на фоне синевы. Дракон услышал правду.

На секунду мне показалось, что он сейчас сожмет мою руку и сломает ее. Но хватка осталась прежней — стальной, но не причиняющей боли.

— Ты странная, Лириэль, — тихо произнес он. — Ты одеваешься как пугало, врешь как портовый грузчик, но говоришь вещи, которые не осмеливаются произнести мои министры.

— Я просто хочу домой, — вырвалось у меня.

— Домой? — он приподнял бровь. — В поместье твоего отца?

«В панельку! В Икею! К стиральной машинке!» — хотелось заорать мне.

— Туда, где безопасно, — уклончиво ответила я.

Музыка набрала темп. Финал вальса.

Император вдруг подхватил меня за талию обеими руками и… поднял.

Прямо в воздух. Вместе с моим десятикилограммовым платьем.

Я взвизгнула, вцепившись ему в плечи.

Он закружил меня, оторвав от пола, как пушинку. Моя юбка раскрылась гигантским куполом, сбив парик с какого-то барона.

Зал ахнул. Это было нарушение всех этикетов. Это было варварство.

И это было… захватывающе.

Он поставил