Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

Тяжелые шаги. Цок-цок-цок.

Кованные сапоги по каменному полу.

— Ваше Величество! — раздался испуганный голос главного свинопаса. — Сюда нельзя! Здесь… здесь не убрано! Здесь свиньи!

— Я заметил, — голос Императора звучал глухо, словно он говорил сквозь зубы. Или зажимал нос. — Выйди.

— Но…

— Вон!

Свинопас испарился со скоростью звука.

Шаги приблизились.

Я перестала дышать. Сердце билось где-то в пятках, отдаваясь вибрацией в солому.

Он не мог знать. Ну не мог! Это же свинарник! Сюда Императоры не ходят! Это против законов жанра!

Шаги остановились прямо у нашего загона.

Повисла пауза. Долгая. Мучительная.

— Лириэль, — раздался спокойный, ледяной голос прямо надо мной. — Вылезай.

Я не шелохнулась. Я — куча соломы. Я — часть экосистемы. Меня нет.

— Я считаю до трех, — продолжил он тем же тоном. — Если ты не вылезешь, я сожгу этот сарай. Вместе с тобой, твоей служанкой и этими несчастными животными. А потом пепел развею над Черным лесом.

Блеф. Он не убьет своих элитных свиней.

— Раз.

В его руке что-то щелкнуло. Я почувствовала, как температура в помещении резко подскочила. Запахло паленой щетиной.

Одна из свиней визгнула.

— Два.

— Ладно-ладно! Сдаюсь! — завопила я, отшвыривая мешок и солому.

Я встала.

Зрелище, должно быть, было эпичное.

Я — в лохмотьях, с соломой в волосах, с грязью на щеке, пахнущая так, что скунсы бы умерли от зависти.

И он.

В идеальном охотничьем костюме из черной кожи с серебряными вставками. Высокие сапоги блестят. Волосы собраны в безупречный хвост. Ни пылинки.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.

В его синих глазах не было гнева. Там было… восхищение? Нет, скорее, глубокое, искреннее потрясение масштабом моего идиотизма.

— Свинарник, — произнес он, оглядывая меня. — Ты спряталась от меня в свинарнике.

— Это стратегический маневр, — буркнула я, отряхиваясь (бесполезно). — Сбивала след.

— Ты сбивала след запахом навоза? — он приподнял бровь. — Оригинально. Должен признать, мой дракон в замешательстве. Он чувствует твой запах — лаванда и страх — но он перекрыт… вот этим.

Он брезгливо повел носом.

— Ну, раз вы меня нашли, — я гордо вздернула подбородок (с него упала соломинка), — то можете меня казнить. Я не поеду на охоту в таком виде. Это оскорбление короны.

Император медленно улыбнулся. И эта улыбка мне очень, очень не понравилась.

— О нет, радость моя. Ты поедешь. Просто не сегодня.

И улыбка стала шире.

— На сегодня охота отменяется, — объявил Император, стряхивая несуществующую пылинку с рукава. — Твои волосы будут сохнуть полдня, выезжать будет уже поздно.

Я едва сдержала победный вздох. Да! Сработало! Свиньи спасители человечества!

— Но, его голос мгновенно стал стальным, и я замерла. Завтра. С самого раннего утра. Ты будешь готова. И если ты предпримешь еще одну попытку спрятаться в свинарнике, на крыше или в преисподней…

Он перевел взгляд на кучу соломы, где, затаив дыхание, сидела Йоли.

— …то отвечать за это будет твоя служанка. Лично.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив нас посреди хрюкающего амбре.

* * *

Через час я сидела в огромной мраморной ванне, чувствуя себя овощем, который решили не просто помыть, а снять с него кожуру.

Фрейлины тетушки, поджав губы, терли меня жесткими мочалками с таким усердием, словно хотели стереть сам факт моего существования. Вода менялась уже в третий раз, а запах розового масла и лаванды был таким концентрированным, что у меня слезились глаза.

За дверью, во второй ванной, отмывали Йоли. Я слышала плеск воды и её приглушенное бурчание.

Я сидела, глядя на пену, и чувствовала себя абсолютно разбитой. Завтра. Опять завтра.

Этот маньяк не отступится.

И тут меня осенило.

Сегодня!

Сегодня день прибытия новых горничных!

Я резко выпрямилась, расплескав воду.

В книге именно сегодня во дворец прибывала Она. Оливия.

В прошлый раз (в смысле, в моем первом варианте развития событий) мы ее опоили отрезвляющим зельем. Но это было ошибкой. Зелье сделало Олив настоящей, а натуральность, как выяснилось, Императора не возбуждает.

В оригинале Оливия была под дурманом нежной, трепетной ланью с огромными глазами. Именно такая она и нужна!

— Заканчивайте! — скомандовала я фрейлинам. — Я чистая. С меня уже кожа слезает. Вон!

Как только они вышли, я, завернувшись в халат, кинулась в соседнюю ванную.

— Йоли! Вылезай! У нас новая миссия!

* * *

Мы нашли ее на хозяйственном дворе, где кастелянша распределяла новеньких.

Оливия стояла в стороне. Даже в простом дорожном платье она сияла тем самым "ореолом главной героини". Черные локоны, огромные голубые глаза, полные непролитых слез, и выражение трогательной беспомощности на лице.

Идеально. Просто идеально.

Я подошла к кастелянше.

— Эту, — ткнула пальцем в Оливию. — Забираю себе. В личные горничные.

Кастелянша открыла рот, чтобы возразить, но увидев мой взгляд (видимо, я все-таки набралась чего-то от Императора), лишь поклонилась.

Мы притащили совершенно растерянную Оливию в мои покои.

— Как тебя зовут? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Оливия… миледи, — пролепетала она, делая неуклюжий книксен.

— Отлично, Оливия. Ты принята. Йоли, тащи ей свое лучшее платье служанки. Нет, лучше то, которое с кружевным передником. А ты, Оливия, марш в ванную. Ты должна пахнуть фиалками, а не дорогой.

Пока Оливия, ничего не понимая, плескалась в ванной (я приказала Йоли добавить туда моих масел), я разрабатывала план.

— Йоли, — позвала я свою верную помощницу. — Мне нужно загладить вину перед Его Величеством за… утренний инцидент.

— Вы хотите подарить ему свинью? — с ужасом спросила Йоли.

— Нет! Суп. Принесли мне суп. Самый лучший, какой есть на кухне. И, Йоли, — я посмотрела на нее строго, — никаких помоев! Никаких экспериментов. Просто. Вкусный. Суп.

— Госпожа, я никогда не носила помоев! — обиделась Йоли.

— Неважно. Неси уху. Император любит рыбу. Я читала… то есть, слышала.

Йоли убежала и вернулась через двадцать минут с дымящейся супницей. Пахло божественно. Наваристая, золотистая уха с зеленью. Никаких собачьих костей.

— Отлично, — кивнула я.

Оливия вышла из ванной. В черно-белом платье горничной, с влажными локонами и раскрасневшимся лицом она выглядела так, что любой мужик должен был упасть и умереть от восторга.

— Оливия, — торжественно произнесла я, вручая ей тяжелый поднос. — Тебе выпала великая честь. Ты отнесешь этот суп Императору. В его кабинет. Скажешь: «Прошу прощения от леди Лириэль». И передашь лично в руки. Поняла?

— Л-лично? — у нее затряслись руки. Супница звякнула. — Но я боюсь…

— Не бойся. Он не кусается. Обычно. Иди.

* * *

Мы с Йоли крались за ней по коридору, как