Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

Я опустила глаза.

Дно лодки стремительно скрывалось под черной водой.

Фонтанчик бил прямо из-под моей ноги. Веселый такой, бодрый фонтанчик.

— Пробоина… — прошептала Йоли, бросая весло.

Оказывается, лодку не просто так оставили гнить у коряги. Это был мусор. Дырявый, никому не нужный мусор. Как и мой план побега.

— Греби руками! — в панике скомандовала я, пытаясь заткнуть дыру подолом платья (того самого, серого и убогого).

Но вода прибывала быстрее. Лодка осела, накренилась и замерла метрах в двадцати от берега.

И тут огни на берегу расступились. Собаки смолкли, припав к земле.

К воде, чеканя шаг, подошел Он.

Император.

В том же мундире, в котором он прижимал меня к двери. Ветер трепал его волосы, и огонь горел в синих глазах — злых, насмешливых и пугающе спокойных.

Он встал на кромке воды. Скрестил руки на груди. И просто смотрел.

Мы с Йоли замерли.

Вода дошла до щиколоток. Потом до колен.

Лодка медленно, с величественной неизбежностью Титаника, уходила под воду.

Тишина стояла такая, что было слышно, как булькают пузырьки воздуха, покидающие наше судно.

Я сидела, вцепившись в борта, и смотрела на Императора.

Император смотрел на меня.

Мы погружались.

— Помогите! — снова вякнула с берега Оливия. — Они же сейчас…

Император даже головы не повернул. Он продолжал сверлить меня взглядом, в котором читалось: «Ну? И что дальше, капитан Немо?»

Вода дошла до пояса. Холодная, мокрая, отрезвляющая.

Я поняла, что дно здесь неглубокое — мы просто сядем в ил. Но выглядело это все равно максимально жалко.

— Йоли, — прошептала я, когда вода коснулась груди. — Если мы выживем, напомни мне убить автора этой книги. Медленно.

— Ничего не поняла, но напомню, — грустно ответила Йоли.

Лодка окончательно скрылась под водой. Мы остались стоять (сидеть?) в озере, по шею в воде, глядя на сухого, теплого и очень довольного собой Императора.

— Накупались? — поинтересовался он светским тоном, перекрывая плеск волн.

* * *

Это была самая унизительная ночь в моей жизни. Даже хуже той, когда я впервые очнулась в книге.

Меня выловили, как мокрого котенка (Йоли выловили следом), завернули в колючее одеяло и под конвоем из двенадцати гвардейцев доставили обратно в спальню. Император не сказал ни слова. Он просто стоял на берегу и смотрел, как меня уводят, с видом человека, который выиграл в лотерею главный приз — гигантскую головную боль.

И вот я снова здесь.

В той самой ванной, где еще утром мечтала о спокойной жизни.

Только теперь вода была почти кипятком, а вместо расслабляющего массажа меня подвергали пытке. Три фрейлины тетушки, с лицами фурий, которым не доплатили за вредность, терли жесткими мочалками так, словно пытались содрать с меня не только запах тины, но и саму кожу.

— Неблагодарная! — шипела старшая, орудуя пемзой. — Вдовствующая императрица в обмороке! Весь двор шепчется! Сбежать на дырявой лодке! В платье цвета половой тряпки!

— Ай! — вскрикнула я, когда она проехалась по локтю. — Вы меня до костей сотрете!

— Зато дурь выйдет! — рявкнула она. — Сидите смирно, леди Лириэль. Вы должны быть розовой и благоухающей, а не синей и пахнущей рыбой.

За дверью слышался ритмичный, убаюкивающий звук.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Это королевский плотник заколачивал мои окна.

Не просто закрывал на замок. Нет. Судя по звукам, он прибивал туда дубовые доски крест-накрест, используя гвозди длиной с палец.

— А где Йоли? — спросила я, пытаясь отвлечься от боли в ошпаренной коже.

— Вашу соучастницу отмывают на псарне, — мстительно сообщила вторая фрейлина, выливая мне на голову ковш с настоем из роз. — И, смею заверить, там вода холоднее.

Бедная Йоли. Я мысленно пообещала выдать ей тройное жалованье. Если выживу.

Когда меня, наконец, вытащили из воды — красную, распаренную и злую, — наступил этап одевания.

Мое серое "платье-невидимка" погибло смертью храбрых на дне озера. Туда ему и дорога.

Но то, что принесли взамен…

— Это шутка? — спросила я, глядя на манекен.

Это была амазонка. Для охоты.

Но шили ее, видимо, для охоты на мужей в будуаре, а не на зверей в лесу.

Ярко-алый бархат. Облегающий так, что дышать можно было только через раз. С юбкой, которая была неприлично короткой с одной стороны (для удобства посадки, ага) и волочилась шлейфом с другой. И шляпка. С пером фазана, которое торчало вверх на полметра.

— Это выбор Ее Величества вдовствующей императрицы, — отрезала фрейлина, затягивая на мне корсет так, что у меня глаза на лоб полезли. — Вы должны быть заметной в лесу.

— Я буду заметной! — прохрипела я. — Меня любой кабан за свою примет и попытается спариться!

— Не богохульствуйте. Одевайтесь. Его Величество уже ждет.

* * *

Когда меня выпихнули в коридор, я чувствовала себя сосиской в красной оболочке.

Идти было трудно, дышать — еще труднее.

Окна в спальне и, правда были заколочены досками. Грубыми, нестругаными досками, которые смотрелись в драгоценном интерьере как гнилые зубы в голливудской улыбке.

В коридоре меня ждал не стражник.

Меня ждал Эрмери.

Он выглядел свежим, подтянутым, в черном походном костюме. Увидев меня в моем алом безумии, он на секунду утратил свое хваленое самообладание и кашлянул в кулак.

— Леди Лириэль, — произнес он сдавленно. — Вы… яркая.

— Это сигнал бедствия, — буркнула я, поправляя идиотское перо. — Лорд Эрмери, у вас есть нож?

— Зачем?

— Разрезать корсет. Или перерезать мне горло. Я пока не решила.

— Боюсь, Император будет против обоих вариантов, — он предложил мне локоть. — Идемте. Он в бешенстве, но в хорошем настроении.

— Это как? — ужаснулась я.

— Это значит, что он предвкушает, как будет гонять вас по лесу, — «утешил» меня советник.

Мы вышли во внутренний двор.

Рассвет только занимался, окрашивая небо в серые тона. Кони били копытами, егеря держали свору гончих.

Император был уже в седле. На том самом вороном монстре.

Увидев меня, он не засмеялся. Он медленно оглядел мою фигуру в красном бархате, задержался взглядом на разрезе юбки, потом на пере, которое качалось на ветру.

Его губы дрогнули.

— Весьма… ярко, — произнес он громко, так, чтобы слышала вся свита. — Опасаетесь, что я потеряю вас из виду?

Свита прыснула.

— Доброе утро, Ваше Величество, — я сделала книксен, и корсет предательски скрипнул. — Я оделась так, чтобы вам было легче целиться. Вдруг вы промахнетесь и попадете в дерево? Деревья жалко.

— Я никогда не промахиваюсь, Лириэль, — он подъехал ближе, и его конь всхрапнул, обдав меня паром. — Забирайся в седло.

Мне подвели моего белого жеребца. Слава богам, хоть тут без подвоха.

Я кое-как, с помощью Эрмери и какой-то матери (про себя), взгромоздилась в седло.