Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

— Правила просты, — объявил Император, разворачивая коня к воротам. — Мы едем в Черный лес. Твоя задача — держаться рядом со мной. Отстанешь — тебя съедят волки. Попытаешься сбежать — тебя поймаю я. Но знай, волки — более гуманный вариант.

И он приказал:

— Вперед!

Кавалькада сорвалась с места.

Ветер ударил в лицо, срывая с меня идиотскую шляпку с пером.

Я мчалась следом за черной фигурой Императора, чувствуя спиной сочувствующий взгляд Эрмери и понимая одно — охота началась. И дичью в этот раз была не лесная живность.

Дичью была я.

* * *

Черный лес, как и всегда, оправдывал свое название на все сто процентов. Стоило нам пересечь невидимую границу, как солнечный свет, и без того скудный, исчез, словно его выключили рубильником.

Деревья здесь были не просто старыми — они были древними, скрюченными, покрытыми черным мхом, который свисал с веток, как лохмотья нищих. Тишина стояла такая плотная, что стук копыт казался грохотом камнепада.

Мой белый жеребец (единственное светлое пятно в этой мрачной картине, не считая моего лица, побелевшего от страха) нервно прял ушами и косил глазом на ближайшие кусты. Я его понимала. Мне тоже хотелось скосить глаза и, желательно, свалить в закат.

Мы ехали молча.

Император впереди, прямой, как клинок, на своем вороном чудовище.

Я следом, в позе «креветка в корсете», пытаясь не зацепиться шлейфом за коряги.

Позади — Эрмери и отряд егерей.

Через полчаса такой веселой прогулки Император вдруг поднял руку.

Кавалькада остановилась.

— Эрмери, — произнес он, не оборачиваясь. — Ждите здесь. Дальше мы поедем одни.

У меня внутри все похолодело.

— Одни? — переспросила я, и мой голос прозвучал как писк мыши, которую зажали в углу. — Ваше Величество, это… это небезопасно! Вдруг кабан? Или медведь?

Император медленно развернул коня. В сумраке леса его глаза казались почти черными.

— Единственная опасность в этом лесу для тебя, Лириэль — это я. И от меня тебя никто не защитит. Даже Эрмери.

Советник поджал губы, но спорить не стал. Он лишь бросил на меня взгляд, в котором читалось: «Держитесь, леди».

Император кивнул мне на узкую тропинку, уходящую в самую чащу.

— Вперед.

Мы углубились в лес. Ветки хлестали меня по лицу, цеплялись за дурацкое перо на шляпе. В конце концов, шляпу сорвало, но я даже не обернулась. Одной проблемой меньше.

Минут через десять мы выехали на небольшую поляну.

Здесь было еще мрачнее. Посреди поляны стоял огромный, расколотый молнией пень, похожий на трон лесного великана. Воздух пах сыростью, хвоей и почему-то железом.

Император спешился. Одним плавным движением.

Подошел к моей лошади.

— Слезай.

— Я лучше тут посижу, — вцепилась я в луку седла. — Высоко сижу, далеко гляжу…

Он не стал спорить. Просто схватил меня за талию (прямо поверх жесткого корсета) и сдернул с седла, как пушинку.

Мои ноги коснулись мха. Ноги не держали.

Император не отпустил меня. Он прижал меня спиной к боку своей лошади, отрезая пути к отступлению.

— Ну что, моя леди в красном, — промурлыкал он, нависая надо мной. — Мы в лесу. Мы одни. Волков нет. Есть только я.

Он снял перчатку. Неторопливо, палец за пальцем. И в итоге его обнаженная ладонь легла на мою щеку. Кожа была горячей, обжигающей.

— Зачем ты бежала? — спросил он тихо. — Вчера. На этой жалкой лодке. Ты знала, что она дырявая?

— Нет… — честно призналась я.

— Лгунья, — он провел большим пальцем по моей нижней губе. — Ты знала, что утонешь. Но все равно полезла в воду. Ты настолько меня боишься?

— Я просто… — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. — Я просто… люблю плавать.

— Плавать, — повторил он. — В одежде. Ночью. В ледяной воде.

Он наклонился ниже.

— Знаешь, Лириэль… Твой страх пахнет так сладко. Он пьянит меня сильнее того вина, которое пыталась влить в меня «матушка». Ты дрожишь, ты бледнеешь, ты несешь чушь про утюги и свиней… и при этом ты единственная, кто заставляет меня чувствовать себя живым.

Его рука скользнула со щеки на шею. Пальцы сомкнулись — не сильно, не чтобы задушить, а чтобы показать власть.

— Я мог бы взять тебя прямо здесь, — его взгляд скользнул по моему алому платью. — На этом мху. Сорвать с тебя проклятый нелепый красный бархат. Заставить кричать так, чтобы птицы попадали с деревьев.

Я зажмурилась.

"Карма, — думала я. — Это карма. Сейчас будет сцена 18+ в декорациях хоррора".

— Но я не сделаю этого, — вдруг сказал он, отпуская мою шею.

Я открыла один глаз.

Император отошел на шаг. Он выглядел… разочарованным? Или, скорее, задумчивым.

— Это было бы слишком просто, — сказал он, глядя куда-то в чащу. — Твое тело получить легко. Я могу приказать, могу взять силой, могу шантажировать. Но мне нужно не это.

Он резко повернулся ко мне.

— Мне нужно знать, кто ты. Настоящая ты. Та, что надевает унылое серое платье на завтрак с императором. Та, что лечит раны эльфийскими зельями. Та, что называет свинарник стратегическим укрытием. Откуда ты взялась, Лириэль? Потому что та племянница матушки, которую я знал два года, не смогла бы отличить свинью от зеркала.

Вот оно.

Он не просто маньяк. Он умный маньяк.

Он раскусил меня. Почти.

— Люди меняются, Ваше Величество, — осторожно сказала я. — Стресс. Покушения. Перспектива брака с вами… это кого угодно заставит поумнеть.

— Или сойти с ума, — закончил он.

Я молчала секунду. Две. Три.

Надо было что-то сказать. Что-то умное, уклончивое, правдоподобное. Что-то, во что поверит человек, который всю свою жизнь не верил никому.

— Вы правы, — сказала я, наконец. — Я изменилась.

Он ждал. Молча, не торопя. И это было куда страшнее, чем когда он требовал.

А вообще так, если подумать — все оказалось страшнее! В оригинальной книге упоминалось лишь мельком, как информация не влияющая на сюжет, что император был драконом, но со мной его драконья сущность стала едва ли не главным двигателем сюжета…

И тут лес ожил.

Это началось не с звука, а с вибрации. Земля под ногами дрогнула. Лошади — и мой беляк, и его вороной — одновременно всхрапнули, рванули поводья и, не сговариваясь, галопом умчались прочь по тропинке, оставив нас пешими.

— Стоять! — рявкнул Император, но кони уже скрылись за поворотом.

Он выругался. Грязно и витиевато.

А потом посмотрел на меня.

— Твой конь, — обвиняюще произнес он. — Это он начал панику. Что ты с ним сделала?

— Ничего! — возмутилась я. — Он просто чувствительная натура! Как и я!

— Чувствительная нату… — начал он, но не закончил.

Потому что