Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

Оливия шла к дверям кабинета Императора. Стражники, увидев такую красоту (и зная, что суп от меня, а значит, лучше пропустить, чем связываться), распахнули двери.

Оливия вошла.

Мы с Йоли прилипли к дверной щели.

Сцена развивалась точь-в-точь как в книге.

Император сидел за столом, заваленным картами. Он даже не поднял головы.

Оливия сделала шаг. Второй.

Ее нога (совершенно случайно, конечно!) запуталась в подоле.

— Ах! — вскрикнула она.

Поднос полетел вперед. Супница описала дугу.

Но Император — у него же реакция мангуста! — вскинул руку. Магический щит отбросил горячий суп в сторону, спасая важные карты.

Супница с грохотом разбилась об пол.

Осколки разлетелись веером.

Оливия, потеряв равновесие, рухнула прямо на них.

— Ай! — вскрикнула она, хватаясь за руку. По белоснежной коже потекла тонкая струйка крови.

Я затаила дыхание.

Вот оно! Сейчас!

В книге он должен был вскочить. Подбежать к ней. Увидеть кровь. Его глаза должны потемнеть. Он должен схватить её руку, поднести к губам… «Твоя кровь пахнет слаще вина»… и все такое.

Император медленно встал.

Обошел стол.

Подошел к Оливии, которая сидела на полу среди лужи ухи и осколков, глядя на него огромными, полными слез глазами. Она была прекрасна в своем несчастье. Идеальная жертва. Идеальная возлюбленная.

Он посмотрел на неё сверху вниз.

На кровь.

На разлившуюся уху.

А потом взял и медленно перевел взгляд на дверь! Прямо туда, где в щелку подглядывал мой любопытный глаз.

И вместо того, чтобы броситься к главной героине, вместо того, чтобы потерять голову от запаха ее крови, он произнес тихо, с какой-то пугающей, обреченной усталостью:

— Лириэль… заходи. Я знаю, что ты там.

Неа, не зайду.

— Лириэль!

Я вышла из своего укрытия на негнущихся ногах, чувствуя себя преступником, которого поймали на месте кражи со взломом.

Оливия, все еще сидящая на полу среди осколков и лужи ухи, подняла на меня растерянный взгляд. Но Император даже не посмотрел на нее.

Он сделал короткий, резкий жест рукой, указывая на дверь.

— Вон, — бросил он, не сводя с меня тяжелого взгляда.

Оливия, всхлипнув и прижимая к груди порезанную руку, вскочила и выметнулась из кабинета быстрее, чем ветер.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ее спиной с глухим, окончательным стуком.

И мы остались одни.

В воздухе висел запах рыбы, укропа и надвигающейся катастрофы.

Император медленно подошел ко мне.

— Так ты знаешь, — произнес он утвердительно, и в его голосе прозвучала странная смесь горечи и облегчения.

— Знаю что? — испуганно спросила я, вжимаясь лопатками в только что закрывшуюся дверь. Пути к отступлению не было.

Он остановился в шаге от меня. Его синие глаза потемнели, став похожими на штормовое море.

— Ты знаешь, что безумно притягиваешь меня, Лириэль. Ты нравилась мне всегда, но со вчерашнего дня… С того момента, как я увидел тебя в этом жутком сером платье, во мне внезапно пробудилась сущность Дракона. Она пробудилась, Лириэль, и она сходит по тебе с ума.

У меня перехватило дыхание.

Он шагнул вплотную, уничтожая последнее расстояние между нами. Его руки ударили в дверь по обе стороны от моей головы, отрезая путь к бегству. Он навис надо мной — огромный, жаркий, подавляющий.

— Лириэль… — его голос упал до хриплого шепота. — Посмотри на меня.

И меня как громом поразило.

Такое уже было. В книге!

Главзлодейка, то есть я, отправила Оливию к Императору со славным грушево-мятным супом (ну, сейчас была уха, но суть та же!), который должен был способствовать славному сну его величества. Но Лив, как и всегда, поскользнулась, разбила суп. Попыталась все убрать голыми руками… ожидаемо порезалась и бросилась бежать из кабинета монарха.

А он ее догнал, прижал к двери — точно так же, как сейчас меня! — и прошептал: «Оливия, посмотри на меня»…

И потом их глаза встретились, она перестала дышать, а он, склонившись к ее губам, поцеловал… Потом перевязал ее порезы и пустил ей кровь иным способом, очень интимным.

Вот прямо так, без предисловий и ухаживаний. Император захотел — Император получил. Раз, потом еще раз, потом еще… Он там тогда так наполучался…

И вот теперь…

Я стою на месте Оливии. И сценарий повторяется, только с одной, фатальной ошибкой в кастинге — я не Оливия!

— Лири, — теплое дыхание коснулось моих губ, — посмотри на меня… пожалуйста…

Да ни за что!

Если я посмотрю — сработает триггер. Сюжет захлопнется, как капкан. И я стану той, кого «получают» прямо у двери, на коврике, пропахшем ухой!

— Самоубийство предпочтительнее! — зажмурившись изо всех сил, выпалила я.

Повисла тишина. Тяжелая, озадаченная тишина.

И недоуменный вопрос:

— Что?

Что-что? Кажись, у мужика пунктик на падающих неуклюжих девиц, которых спасать всегда надо, а не на тех, кто орет про суицид в романтический момент.

— Лири! — рыкнул он, пытаясь взять меня за подбородок.

Я замотала головой, не открывая глаз.

— Вам нравятся брюнетки! — затараторила я в панике. — Вам нравятся брюнетки! Вон та, которая вышла, она брюнетка! Красивая! С порезом! А я блондинка! Вам нравятся… ну пожалуйста, не идите на поводу у своей матушки!

Его руки на двери дрогнули.

Жар его тела отступил на пару сантиметров.

— Причем тут моя матушка? — голос Императора звучал так, словно он разговаривал с буйнопомешанной. — И причем тут цвет волос?

— При том! — я все еще не открывала глаза. — Это генетика! Вам нужны темноволосые наследники! А я… я моль! Я ошибка сюжета! Отпустите меня, я пойду убьюсь об стенку в другом месте!

Ненадолго… Счастье длилось ровно полсекунды.

Стоило моим пальцам коснуться холодной бронзы дверной ручки, как сзади на меня обрушилась скала. Не успела я даже пискнуть, как меня развернули, впечатали лопатками в жесткое дерево, а оба запястья оказались перехвачены одной — пугающе сильной — рукой и рывком вздернуты над головой.

— Я сказал — на меня смотри! — прошипел Император, нависая надо мной как грозовая туча.

Я открыла глаза. И тут же пожалела об этом.

Потому что в его синих глазах больше не было льда. Там полыхал синий огонь, в котором плавились остатки моего самообладания. И как бы сильно я ни была против вот конкретно этого мужика, сложно было не признать, что у него самые красивые глаза на свете…

— Брюнетки? — выдохнул он мне в губы, и от его горячего дыхания у меня по спине побежали предательские мурашки. — Ты думаешь, мне есть дело до цвета волос, когда ты смотришь на меня так?

Спалилась…

Он прижался ко мне всем телом. Жестко. Бесстыдно. Я почувствовала каждую пуговицу его мундира, каждую мышцу его