Измена. Не знала только я - Аника Зарян

— Я не знал! — вскакиваю. — Я не знал!

— А должен был бы знать. — Он тоже поднимается на ноги. Его лицо теперь близко, и я вижу каждую морщину, каждый прожилок в его глазах. Смотрит исподлобья взглядом, способным испепелить. — Должен был понять, что происходит с твоей женой! Вместо того чтобы искать утешение на стороне, должен был бороться за неё! Она же таяла на глазах! Моя Верочка умирала! А ты что?

— Я пытался!

— Значит, плохо пытался, не думаешь? — Он даже не скрывает презрение.

— Черт подери, я месяцами пытался до неё достучаться, но она прогоняла меня! Она разлюбила меня! Она дергалась от моих прикосновений, будто я ей противен! Вы хоть понимаете, каково это — когда ты становишься противен любимой женщине?!

— С чего ты вообще решил, что она разлюбила?! Почему не подумал, что она больна?! Дима, ты знал её всю свою жизнь, как ты мог не понять?! Ты хоть раз задумался, почему она так себя вела? Хоть раз задался вопросом, что схема лечения не работает?

— Я спрашивал у Виты. Она говорила, что лучше её не трогать в процессе терапии, что...

— Вита! — с презрением выплевывает он, не позволив договорить. — А ты? Ты! Где твои мозги, взрослый, образованный мужчина? А? Дмитрий Юрьевич Соколов, ведущий с блестящим университетским образованием! Ты на полном серьезе мне говоришь эту хрень и хочешь, чтобы я в нее верил так ж, как и ты?! Ты хоть на минуту можешь представить, чтобы психотерапевт отговаривал мужа от поддержки жены? Она делала всё, чтобы подготовить почву для того, чтобы ты спокойно перебежал в её постель.

Меня передергивает.

Падают в свое кресло, не в силах ничего возразить Зайцеву, потому что он прав по всем пунктам.

Где-то на задворках совести мерзким голосом зудит крамольная мысль, что я не виноват, что это просто Волошина, черт бы её подрал, меня обработала, подготовила почву, применяла на мне свои психологические приёмы. Малодушно хочется за неё зацепиться, но не позволяю себе этого. Потому что даже в таком случае я не могу себя оправдать.

Я не просто облажался.

Я виноват так, что сам себя не прощу. Разве я могу надеяться на прощение Веры в таком случае?

— Олег Анатольевич... — хочу спросить, чем я могу помочь, но не договариваю, понимая, настолько неуместен этот вопрос.

— Просто не лезь, — догадавшись, цедит Зайцев, тоже опускаясь в кресло. — У нас на руках все доказательства. Дело возбуждено, ей светит реальный срок.

— Срок... — бормочу и машинально поворачиваю голову в сторону двери, услышав приближающиеся шаги.

— Олеженька, — супруга Зайцева появляется на пороге. Одной рукой держится за ручку двери, второй удерживает поднос с кофе. — Ты бы хоть предупредил, что мы гостей ждем, я бы подготовилась.

— Не беспокойтесь, Ольга Викторовна, я уже ухожу, — бросаю взгляд на бесстрастное лицо Зайцева.

— Как же, а ребенок?

Ольга Викторовна проходит в кабинет, и за ней, бледная и испуганная, появляется моя дочь.

— Света?!

— Света?

— Пап, ты тут? — произносим одновременно я, Зайцев и дочка.

— Что случилось? Ты почему сюда пришла? — спрашиваю, поднимаясь на ноги. Света смотрит на меня таким опустошенным взглядом опухших от слёз глаз, что мне становится физически больно.

— Пап, я не знала, что ты тут. Я звонила тебе, ты не ответил. Пап... — она смотрит то на меня, то на Зайцева, которого с детства называла дедушкой. — Я была у Виты и кое-что услышала. Я не знаю, что мне делать. Я думаю, дедушка Олег скажет.

Не узнаю голос моей дочери. Ни привычной легкости, ни капризных ноток — хриплый, низкий, испуганный. И глаза... Её всегда искрящиеся юностью глаза будто погасли.

— Бог ты мой, Олеженька, что здесь происходит? — Ольга Викторовна ставит поднос на стол и растерянно поворачивается к мужу. Тот взглядом дает ей понять, что сейчас не время. Она его понимает без слов. — Мне уйти?

Кивает.

Она выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

— Рассказывай, — Зайцев указывает Свете на второе кресло. Она садится, закрывает лицо ладонями и начинает говорить, то тихо всхлипывая, то закатываясь в рыданиях.

И в очередной раз за этот долгий гребаный бесконечный день мне кажется, что всё, чем я жил последние месяцы, во что верил, что знал — было иллюзией. Мой мир был дешевыми спектаклем, а мы: я, дочь, жена, мать, мы все — жалкими марионетками в руках больного кукловода Волошиной, которая и не Волошина вовсе.

Варька Лукина.

Тварь, которая бросила в одиночестве свою умирающую бабушку и даже не поехала на похороны, чтобы здесь уничтожить и мою жизнь.

Она запудрила нам всем мозги.

Она травила и на моих глазах убивала мою жену.

И в довершении ко всему она причастна к смерти моей матери!

Происходящее дальше наблюдаю как будто со стороны.

— Я убью её! — мой собственный голос заглушает мои мысли. — Я уничтожу эту тварь!

Кажется, я кричу.

— Мама!

Кажется, Света тоже кричит.

— Она убила мою маму!

Дочь висит на моем плече и пытается удержать меня в кабинете, потому что я готов прямо сейчас бежать — именно бежать, а не ждать такси, чтобы доехать до Волошиной и разорвать её собственными руками.

Не замечаю, как сдираю с себя дочь — она отлетает на диван у стены.

— Дима, приди в себя! — раздается бас Зайцева. — Оля! Оля! Забери девочку!

— Убью!

Рву на себе волосы.

— Папа!

— Она убивала Веру!

Зайцев хватает меня со спины в мертвую хватку.

— Успокойся, Соколов!

— Бог ты мой!

— Папочка!

Я будто теряю связь с реальность. Я больше не человек — я ярость. Слепая, безудержная ярость.

Потому что только ярость способна хоть немного заглушить раздирающую меня на части вину. Всё, что я теперь вижу — это лицо мамы, застывшее в мольбе не оставлять Веру. Лицо Веры — пустое, апатичное. Я списывал это на нелюбовь, на безразличие.

А она тоже умирала.

Я тоже их убивал.

Потому что знаю, что именно видела моя мама. И мне теперь всю жизнь это отмаливать.

Глава 36

А я ведь не планировала, чтобы это случилось так — в его доме, в комнате его больной матери — слишком рискованно. Нас могли увидеть. Но старуха спала, а Дима выглядел таким потерянным, что я не могла упустить эту возможность.

Я была теперь частым гостем в их доме — использовала любой повод быть ближе к Соколову. Вот и в тот день — провести внеплановую сессию с Верой в Димин выходной?