Аутопсия сказки - Николь Скарано

тем, как она злилась на него, и как сильно ей хотелось, чтобы он заключил ее в свои сильные объятия. ‒ Если мы собираемся это сделать, мне нужно нечто большее, чем просто твои меры предосторожности.

‒ Проси, что хочешь — это твое.

Губы Эймона дернулись в ухмылке.

Она закатила глаза.

‒ Ты богат и очень быстр, верно?

‒ Да.

‒ Хорошо, потому что мы уже потратили слишком много времени.

Бель вздрогнула от того, что она собиралась попросить сделать Эймона. Это противоречило всем убеждениям, за которые цеплялось в ней сердце детектива, но она не видела другого пути вперед.

‒ Это то, что мне нужно от тебя.

Глава 29

Цербер не покидал Бель до приближения рассвета. Свет быстро прокрадывался сквозь деревья, но Эймон был быстрее. Факт, за который Бель была благодарна. Время только заставило бы ее пересмотреть свое решение, и это был единственный путь, который она видела из этого хаоса, но при этом не прозвучать безумно. Но, возможно, она сошла с ума. Магия, ведьмы, проклятия… чудовища. Ей хотелось верить, что ей все это приснилось, но ее душа признала правду. Древняя тьма последовала за ней в этот город, превратив Байку в свои охотничьи угодья. В этом мире существовало необъяснимое зло. Зло, с которым она столкнулась и пережила. Зло, которое в данный момент шествовало к ней сквозь деревья, с чистой футболкой в кулаке.

Эймон остановился перед Бель, и она поняла, что это одна из ее футболок из прикроватного комода, порванная так, как не была в прошлый раз, и она решила не обращать внимания на то, что не дала ему ключи от дома. Эймон присел перед ней и потер ткань о землю, чтобы она покрылась грязью и пятнами от травы. Широкой ладонью он заботливо провел по испорченной футболке, а затем вытер ее кровь о новую.

‒ Наклонись вперед, ‒ приказал он, и когда она повиновалась, он сорвал с ее спины остатки ее окровавленной футболки, прежде чем осторожно надел новую через ее голову.

Его движения были мягкими, почтительными, и, если бы ей не было так сильно больно, она бы покраснела, что он увидел ее только в бюстгальтере. Когда он разгладил футболку на ее животе, она поняла, что порезы, которые он оставил, совпадают с ее ранами, а небольшие оттенки малинового цвета имели больше смысла в ее заживших порезах, чем в мокрой рубашке. Она была рада, что он подумал об этом за нее. Гриффин взглянул бы на кровь, сочащуюся из ее одежды, и понял бы, что в их истории что-то не сходится. Огромный объем крови, вытекшей из ее груди, должен был убить ее, но ее нынешние синяки и порезы не представляли угрозы для жизни.

‒ Я буду здесь все время, ‒ сказал Эймон, его рука все еще собственнически прижималась к ее животу, и Бель не была уверена, была ли это потеря крови или облегчение выжившего, но его обещание утешило ее.

Он должен ее пугать. Она должна ненавидеть его, и в каком-то смысле она это делала, но также чувствовала опасные нити, сшивающие их души вместе.

Бель кивнула, не в силах выразить свои эмоции словами, и Эймон протянул ей телефон. Она разблокировала его и нашла имя шерифа, глубоко втянув воздух и нажав кнопку вызова.

‒ Эмерсон? ‒ было рано, но Гриффин ответил после второго гудка.

‒ Шериф, ‒ она позволила дыханию вырваться, ‒ на меня напали.

* * *

В лесу царила бурная деятельность, когда Гриффин повел армию офицеров и техников ей на помощь. Лина прибыла одновременно с заместителями шерифа, захватив контроль над телом Альцины Мейгас, и пока врачи скорой помощи осматривали Бель, шериф воспринял ее показания с паникой, напрягшей каждый его мускул.

Бель и Эймон рассказали ту же историю. Альцина, выдавая себя за Веру, напала на Бель в лесу, когда она гуляла с Цербером. Собака защищала ее, пока суматоха не насторожила Эймона, который собирался на свою обычную утреннюю пробежку. Он пришел им на помощь, но ссора привела к смерти Альцины. Судя по ранам, окрасившим грудь Бель в отвратительный фиолетовый цвет, крови, испачкавшей шерсть ее собаки, и беспорядкам в лесной подстилке, было очевидно, что убийство было совершено в целях самообороны. Уже потеряв трех офицеров, Гриффин был более чем счастлив поблагодарить Эймона за спасение жизни Бель, даже несмотря на то, что ее настойчивые утверждения о невиновности Эймона смутили его. Она была убеждена, что он был убийцей, но когда она объяснила, как Альцина выдавала себя за Веру, он понял, как и она, что мистер Стоун был просто человеком, оказавшимся не в том месте и не в то время. Бель рассказал ему о признании женщины, и, хотя большая часть по-прежнему сбивала с толку шерифа, в его глазах зародилось понимание. Никто, даже его собственные заместители, не заподозрили пожилую Веру. Волк в овечьей шкуре, пока не стало слишком поздно.

Гриффин пытался заставить Бель поехать в больницу, но она отказалась, и так стояла на обычной и уютной кухне Веры, мысленно готовясь окунуться в дом женщины. Эймон сделал, как она просила, но они найдут нечто большее, чем просто удобные объяснения.

‒ Тебе не обязательно этого делать, ‒ сказал шериф Гриффин, садясь рядом с ней в своем соответствующем защитном снаряжении.

Эймон и Цербер ждали снаружи, но ей нужно было знать. Ей нужно было стать свидетелем того, рядом с чем она жила в течение нескольких месяцев, и как только медики закончили осмотр, она надела защитную одежду, несмотря на шок зрителей.

‒ Да, знаю, ‒ ответила она, ее взгляд упал на старую карточку с рецептами, висящую на магните на холодильнике.

«Песочное печенье «Розовое» со сливочным кремом из розовой воды». То самое печенье Эмили Каффе планировала приготовить в день своей смерти. Похоже, именно Вера подала ей эту идею.

‒ Мне нужно, ‒ продолжила Бель, содрогаясь от страха, и вместе они вошли в дом. Воздух изменился, как только они покинули кухню, тяжелое давление легло на их плечи, пока они вдвоем наблюдали, как техники описывают место происшествия. И что это была за сцена.

Лицо Бель было размазано повсюду, под ее фотографиями воздвигнута своего рода темная святыня, некоторые из которых относятся ко времени ее несчастного случая. Эймон оставил в ее доме все признаки магии, и Бель была ему благодарна. Только они знали, насколько реальна ее сила, но офицеры предположили,