Аутопсия сказки - Николь Скарано

‒ Эймон, пожалуйста.

Бель попыталась ударить его коленом в пах. Она не могла умереть вот так. Это уничтожит ее отца.

‒ Я не хочу умирать, ‒ воскликнула она, и на ее душераздирающую мольбу Эймон поднял глаза.

Часть его человечности вернулась, как будто он вдруг понял, что делает. Его хватка на ней слегка ослабла, но, прежде чем он успел ее отпустить, Альцина рванула вперед, схватив его за шею.

‒ Достаточно! ‒ взревела Альцина, врезав лицо Эймона в окровавленную грудь Бель, удерживая его там с неизмеримой силой.

В течение бесконечной секунды Эймон колебался, отказываясь уступить жестокости женщины, но затем потерял всякий контроль. Его зубы вонзились в плоть Бель, и она закричала от мучительной агонии.

‒ Пей.

Альцина обрушила на них свою силу ощутимыми волнами, и укус Эймона усилился. С каждым ударом магии его хватка крепчала. Голос Бель лился из нее от ужаса, боли, печали, и с каждым криком ее децибелы стихали, когда она умирала. Она смутно заметила руки Эймона на своих руках, прижимающиеся к ней, когда он пытался, но не смог сопротивляться доминированию Альцины, и как бы Бель ни хотела ненавидеть его за то, что он лишил ее жизни, она поняла, что в этот момент он был так же беспомощен, как и она. Он убивал ее, и по тому, как его пальцы цеплялись за ее бицепсы, она знала, что он не хотел этого. Она тоже не хотела, чтобы он этого сделал. Ей хотелось еще раз увидеть отца. И Цербера. Она хотела свою собаку. Она любила это животное и…

«Цербер?» Наверняка глаза Бель обманывали ее, потому что из темноты, словно демон, вылетел ее питбуль. Собака зарычала со свирепостью, которую она никогда от него не слышала, и он врезался в Альцину с такой силой, что от этой силы сотряслась земля. Цербер не остановился, впившись зубами в плечо блондинки, и ведьма и собака яростно покатились по лесной подстилке.

Вторая рука Альцины ослабила свою неумолимую хватку на его голове, магия испарилась, и Эймон вырвался из плоти Бель. Он дико огляделся, опьяненный кровью, но пустота в его глазах исчезла, ее место заняла ярость. Он вскочил на ноги быстрее, чем это было возможно для человека, и мощными руками оторвал Бель от земли.

‒ Беги, ‒ прорычал он.

‒ Я не могу.

Бель упала на бок.

‒ Беги! ‒ крикнул он ей так громко на ухо, что это было похоже на выброс адреналина в ее сердце, и она на неустойчивых конечностях поползла на четвереньках.

‒ Иди, ‒ приказал Эймон. ‒ Уходи отсюда.

Он не стал ждать, чтобы увидеть, подчинится ли она, и нырнул к Альцине, которая все еще боролась с разъяренным питбулем. Он оттащил от женщины семидесятифунтовое животное, как будто оно весило не больше подушки, и швырнул его в мать. Цербер тяжело приземлился рядом с Бель, и Эймон схватил Альцину за горло, прижав ее спиной к дереву.

‒ Иди, собака! Убери ее отсюда.

Словно поняв, Цербер бросился к Бель, сунув морду ей под мышку. Она обхватила его локтем за шею, и они вместе поползли к ее хижине, оставляя за собой в кустах струйку крови.

‒ Убей ее! ‒ вскрикнула Альцина, когда Эймон снова разбил ее череп о дерево.

‒ Нет, ‒ прорычал он, и это единственное слово было самым ужасающим звуком, который Бель когда-либо слышала.

Это была безудержная злоба и ненависть. Отчаяние и сожаление, но именно скрытая забота, переплетенная с его яростью, пронзила ее сердце, как стрела на поле битвы. Два сверхъестественных существа появлялись и исчезали из ее поля зрения, и краем глаза она заметила, как ведьма подняла руку, чтобы бросить магию.

‒ Эймон!

Предупреждение Бель было слабым, но он услышал и поймал ведьму за запястье. Он так сильно ударил им о дерево, что Бель вздрогнула, когда кости со звуком сломались пополам.

‒ Ты должен убить ее! ‒ вскрикнула Альцина.

Чем дальше ползла Бель, тем темнее становился мир. Звуки приглушены. Кожа перестала болеть. Она почти не чувствовала, как Цербер подталкивает ее.

‒ Никогда.

Эймон швырнул блондинку на землю, но Альцина нанесла ему в лицо магический удар, и он полетел через поляну и врезался в дерево.

‒ Ты не сможешь сопротивляться ее крови!

Альцина стояла, прижимая к себе сломанное запястье, но Эймон был быстрее, обхватив ее кулаком за шею и поднимая ее с земли.

‒ Ты не должен быть в состоянии бросить мне вызов.

‒ Я же говорил тебе, что найду способ, ‒ сказал он, а затем, когда зрение Бель затуманилось до слепоты, он боролся со скоростью, которую не смогла бы пережить даже ведьма.

Цербер толкнул Бель, пытаясь заставить ее пошевелиться, но она не смогла. Она потеряла слишком много крови. Вот он. Конец. По крайней мере, ее собака рядом с ней. По крайней мере, Эймон нашел какое-то искупление в сопротивлении этому монстру, и последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание ‒ Эймон Стоун, сражающийся с жестокой атакой магии, которая ворвалась в его тело, чтобы дать ей шанс сбежать.

Глава 28

Бель знала три вещи. Она не мертва, тяжелая голова Цербера лежала у нее на животе, а твердая стена мышц поддерживала ее спину. Она медленно моргнула в темноте, заметив, что мучительная боль в груди значительно утихла, и ее глаза опустились к сердцу. Ее окровавленная рубашка была разорвана, обнажая то, что должно было быть глубокими колотыми ранами и безжалостным укусом, но следы зубов исчезли, и ее разорванная плоть выглядела не так, как будто в нее впились когти, а больше, как агрессивные царапины, окруженные болезненными фиолетовыми синяками.

Бель осторожно поднесла палец к коже, обильная кровь покрывала почти каждый дюйм ее тела и не соответствовала едва заметным ранам, и это движение толкнуло Цербера по голове. Он резко вытянулся и прижал свою мясистую морду к ее щекам, одаривая ее слюнявыми поцелуями. Бель улыбнулась, когда притянула его ближе, уткнувшись лицом в его шею, и тогда она заметила мощную руку, лежащую на черной шерсти собаки. Она напряглась, внезапно осознав, кто сидит у нее за спиной. Она по-прежнему большей частью лежала на лесной подстилке, но кто-то устроился позади нее, прижимая ее плечи и голову к своей груди, в то время как одна мускулистая рука собственнически держала ее, а другая гладила