Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

Я говорю правду. Отчаянную, безумную правду.

Но он мне не верит.

Я вижу это по тому, как его глаза становятся еще холоднее, как каменеет его лицо. В его взгляде нет ни тени сомнения. Только холодная, непоколебимая уверенность в моей вине.

— Хватит лгать, ведьма! — голос мужчины за моей спиной звучит тихо, но в нем столько холодной ненависти, что у меня по спине бегут мурашки. — Тебе больше ничего не поможет!

Я чувствую, как он меняет хватку на мече, как лезвие чуть сильнее впивается в мою кожу.

Он что… собирается меня казнить на месте? Без суда и следствия?

Паника снова захлестывает меня.

Что делать?!

Снова призвать магию? А что, если на этот раз я не смогу ее контролировать и снова вызову ту темную силу? Если вдруг я наврежу не только ему, но и графу?

Но в этот момент, на мое счастье, в комнату врываются еще несколько вооруженных людей.

— Капитан! — выкрикивает один из них, ошарашенно глядя на разгром. — Что здесь произошло?!

Капитан. Так вот кто он такой…

Не отводя от меня меча, он бросает своим людям:

— Я поймал убийцу графа.

Убийцу?

Это слово бьет, словно пощечина.

Они уже похоронили его? Я смотрю на бледное лицо Версена, на свои руки в его крови, и отчаяние придает мне сил.

— Что вы несете?! — мой крик, полный ярости и страха, заставляет всех вздрогнуть. — Вы что, ослепли?! Граф еще жив!

Я указываю на безвольное тело графа.

— И если вы сейчас же не броситесь ему помогать, он действительно умрет! И это будет уже на вашей совести!

То ли мой отчаянный вопль, то ли слова о том, что граф еще жив, выводят их из ступора. Один из гвардейцев бросается к Версену, прикладывает пальцы к его шее.

— Капитан, она права! Он дышит! Пульс слабый, но есть!

Эти слова действуют, как удар хлыста. Гвардейцы вскакивают, начинается суматоха.

— Лекаря! Быстро!

— Принесите воды и чистые бинты!

Меч все еще у моего горла, но я чувствую, как внимание капитана переключается с меня на графа. Я мельком смотрю на его лицо и замечаю на нем странное, мимолетное выражение.

Не облегчение. А… досаду? Словно тот факт, что граф еще жив, нарушил его планы.

Или мне это просто кажется в общем хаосе?

Я не успеваю об этом подумать. Капитан, видя, что ситуация выходит из-под его контроля, рявкает:

— В каземат ее! Живо! Потом разберемся что с ней делать.

Двое гвардейцев тут же подхватывают меня под руки.

— Нет! Подождите! — отчаянно кричу я, пытаясь вырваться. — Вы не понимаете! Настоящий убийца сбежал! Нужно искать его!

— Заткните ее! — бросает напоследок гвардейцам капитан и один из них затыкает мне рот своей потной ладонью.

Меня волокут по холодным, гулким коридорам цитадели. Я упираюсь, пытаюсь что-то кричать, но все бесполезно.

Мы спускаемся вниз по винтовой лестнице, уходящей в самые недра этой каменной тюрьмы. Воздух становится холоднее, пахнет сыростью и безнадегой.

Наконец, мы останавливаемся перед тяжелой, окованной железом дверью. Скрип ржавых петель, грубый толчок в спину, и я влетаю в темноту.

Дверь за моей спиной с оглушительным грохотом захлопывается. Я остаюсь одна. В полной, почти кромешной тьме.

Я обхватываю себя руками за плечи и меня накрывает волна глухого, безысходного отчаяния.

Все стало только хуже.

Теперь я не просто ссыльная аристократка. Теперь я — главная подозреваемая в покушении на убийство графа. Моего единственного союзника.

Какая злая, чудовищная ирония.

В голове — рой вопросов, на которые нет ответов.

Кто был тот человек в черном? Чего он хотел? Зачем, когда понял, что не сможет убить графа, украл его бумаги? Почему в цитадели в этот момент не было стражи, будто все они разом испарились?

Но самый главный вопрос в том, что теперь будет со мной?

Вряд ли мне дадут уйти так просто. Капитан с его ледяными глазами уже вынес мне приговор. Я для них — идеальный козел отпущения. Чужачка, ведьма, жена врага.

Нет. Ждать правосудия — это подписать себе смертный приговор.

Нужно выбираться. Самой.

Я подхожу к окованной железом двери и трогаю ее на ощупь. Толстая, прочная. Интересно, смогу ли я выбить ее магией? Хватит ли для этого собственных сил Хелены или придется выпустить на свободу ту безумную ярость, которая овладела моим телом в подвале?

Но даже если мне и удастся справиться с дверью, то что делать дальше? Куда мне бежать?

Вся крепость будет охотиться на меня. Единственное место, где я могу укрыться, — это в лесу. А лес — это территория Крома.

От воспоминаний о нем я чувствую смятение. Меня переполняют противоречивые чувства.

На одной чаше весов его наглый, собственнический взгляд. Его унизительное предложение.

Но на другой его первобытный кодекс чести.

Да, Кром грубый, дикий, но он уважает силу, он держит свое слово и готов идти до конца ради тех, кто ему небезразличен.

И он — единственный, на кого теперь я могу положиться.

Что ж, по сути у меня и выбора никакого не осталось.

Решение принято. Отчаяние уступает место холодной, злой решимости.

Я поднимаю руки, концентрируясь, снова призывая ту ярость, ту ненависть, что стали для меня ключом к этой силе. Я чувствую, как на моих ладонях начинает потрескивать темная энергия.

И в этот самый миг я слышу это.

На лестнице сверху раздается скрип открываемой двери. А следом за ним — шаги.

Медленные, тяжелые, уверенные шаги, спускающиеся вниз.

Я замираю и вся моя решимость на миг отступает.

Кто этот неизвестный, которого скрывает окружающая тьма? Кто он конкретно для меня?

Спаситель?

Или… палач?

Глава 44

Магия на моих ладонях гаснет. Я отступаю в самый темный угол камеры, прижимаясь спиной к холодным, влажным камням.

Шаги приближаются.

Скрип ржавых петель, и полоска света от факела выхватывает из темноты силуэт.

Роланд!

Первое, что я чувствую, — это огромное, почти болезненное облегчение.

Это не палач. Это… почти союзник.

Он знает всю подноготную нашего общения с графом. Он заступился за меня. Он не поверит в эту чушь.

— Роланд! — шепчу я, делая шаг ему навстречу. — Слава богу, это ты! Как граф? Что здесь происходит? Ты пришел меня выпустить?

Но он не отвечает. Он просто стоит в дверях, держа