Без промедления - Лейни Лоусон

семья — это все, я всегда так думал. Но семья — это больше, чем просто кровные родственники, это те, кто любит тебя так, как ты заслуживаешь. Судя по тому, что ты мне рассказала, мне уже не нравится, как они с тобой обращаются. Ты можешь установить с ними некоторые границы, и если они не смогут уважать тебя и по-прежнему заставляют тебя чувствовать себя ужасно, тогда нам нужно придумать что-то другое.

Он сказал «нам», и мои гребаные глаза начинают щипать.

— Ты не заставляешь меня чувствовать себя ужасно, — шепчу я, зарываясь глубже в его объятия. — Я боролась с тобой на каждом шагу, а ты просто продолжаешь появляться. Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить это.

— Где бы ты ни была, где бы я тебе ни понадобился, я буду там. Ты стоишь того, чтобы появляться там. Если ты не можешь заметить это в себе, тогда я буду верить в это за тебя.

Мой пульс замедляется до ровных ударов, успокоенный его словами и его большими теплыми руками, которые все еще массируют меня.

Не отвечая, я сажусь и поворачиваюсь к нему. Одеяло застревает под ним, когда я пытаюсь его стянуть, но он быстро понимает, что я пытаюсь сделать. Он переворачивается, чтобы оказаться под одеялом, и я скольжу в кровать рядом с ним.

Я обвиваю руками его шею, а его рука гладит меня по пояснице, притягивая к себе. Одна его нога перекидывается через мою, и я смеюсь, потому что, как он ни старается, я не думаю, что мы можем быть ближе.

Мой подбородок поднимается, и я смотрю на него не меньше минуты. Я изучаю его сильные черты лица, загорелую кожу, добрые глаза... и целую его. Это так нежно и глубоко, что заставляет меня задуматься, какого черта я вообще трачу время на переживания о том, что не заслуживаю этого, когда я могла бы чувствовать это каждый день.

Когда он наконец отстраняется, я опускаю голову ему на широкую грудь.

— Ты становишься слишком хорош в своей роли фальшивого парня, — бормочу я, обращая внимание на слона в комнате, которого мы еще не полностью обсудили.

— Хм, — мычит он и делает вид, что озадачен. — Фальшивый парень? Я совсем забыл об этом.

ГЛАВА 25

Саванна

Сегодня утром меня разбудила оглушительная музыка из гостиной. То, что я смогла вздремнуть вчера и хорошо выспалась прошлой ночью, но до сих пор чувствую ломоту в теле и усталость, которая давит на меня сегодня — удручает. Но я беру себя в руки и, волочу ноги в душ и переодевшись, выхожу в коридор барака, чтобы узнать, почему, черт возьми, в 8 утра здесь проводится вечеринка.

Я надеялась увидеть Уоррена. Я даже ускоряю шаг, чтобы можно было броситься в его объятия и поцеловать, желая доброго утра.

Но сворачивая за угол к кухне, я нахожу истинного виновника. Трипп стоит перед открытой дверцей холодильника в фартуке без рубашки под ним. Он поет что-то о рыбалке в темноте с астрономической громкостью, которая больше подходит для разогрева после наступления темноты, а не для приготовления завтрака. Когда он замечает меня, он закрывает дверцу холодильника и ухмыляется.

— Глазунья? — кричит он поверх музыки, поднимая коробку яиц.

Я киваю и пожимаю плечами, смеясь над тем, насколько он полон энергии, даже рано утром.

Блайт входит секундой позже в самых больших солнцезащитных очках, которые я когда-либо видела, и со слишком большим количеством пакетов с продуктами. Они с Триппом подпевают словам песни так, будто делали это миллион раз. Может, сейчас и рано, но для них это, кажется, естественно, так что, полагаю, здесь это норма.

Я жду того старого, но знакомого чувства, что я здесь лишняя. Оно не приходит.

— О, хорошо, ты встала. Положи это в ту термо-сумку, — говорит мне Блайт, опуская несколько пакетов со льдом к моим ногам, а остальное, что она принесла, ставит на стойку.

Хестон проходит мимо, открывает крышку термо-сумки каблуком своего ботинка, затем берет один из пакетов и высыпает лед. Я беру другой, высыпаю его, а затем он забирает у меня пустой пакет и выбрасывает его, не говоря ни слова.

В дверях кладовой Блайт танцует, наполняя большой пакет различными закусками. На ней джинсовые шорты и бледно-голубой топ от бикини, а ее плечи белые от того, что, как я предполагаю, является щедрым количеством солнцезащитного крема.

Хестон теперь сидит за кухонным островком, и когда я подхожу к стулу рядом с ним, он отодвигает его для меня. Я сажусь и смотрю, как Трипп и Блайт устраивают свою собственную версию кухонной танцевальной вечеринки с караоке. Пару раз Хестон отрывается от телефона, чтобы посмотреть на них, и качает головой.

Я попыталась незаметно оглянуться за назад и вокруг открытого пространства барака в поисках Уоррена. Думаю, Хестон замечает, потому что он наклоняется ко мне и говорит поверх громкой музыки.

— Он на сенокосе, — объясняет он.

Я скучаю по нему.

Я скучаю по нему, и я не паникую, признаваясь в этом себе.

Я не могу точно определить момент, когда моя внутренняя нерешительность испарилась. Все, что он сказал мне прошлой ночью, то, что я чувствую, когда его нет рядом, комбинация каждого маленького момента, которым мы поделились... Я наполовину готова выйти из этой кухни, пойти найти его и сказать Уоррену, вместо того чтобы держать это в голове.

— Bon Appétit, сисечки, — кричит Трипп с другой стороны острова. Как будто он бармен в старом салуне, он скользит двумя тарелками по стойке, и Хестон ловит их, прежде чем они упадут с края.

Я смотрю на тарелку и смеюсь над тем, сколько тертого сыра он положил на яичницу. Прямо рядом с яйцами лежит тост, который выглядит так, будто был сделан с нуля, и три сосиски.

Они все умеют готовить? Я имею в виду, кроме красного мяса, конечно. Это не первый раз, когда мужчина готовит мне здесь завтрак, и я начинаю думать, что никогда больше не хочу уезжать.

После нескольких укусов своей еды Хестон дает оценку.

— Шесть из десяти, — заявляет он уверенным тоном.

Трипп стоит у раковины, в одной руке кухонное полотенце, в другой — мыльная кастрюля, он разворачивается к Хестону с хмурым видом.

— Ты шутишь, — дуется он.

— Ты знаешь его систему, — говорит Блайт, беря себе тарелку с едой и садясь рядом со мной. — Большой минус за отсутствие джема.

— Я люблю масло на тостах, — говорю я Триппу