Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

центром. Центром этой борьбы, этого баланса. И я знала, что я не одна. И это дало мне силы. Силы, чтобы жить. И силы, чтобы не поддаться тьме. Я подняла глаза и увидела, что вихрь потихоньку уменьшился. А вот израненное лицо Гора все быстрее приближалось. Пока его властные губы не смяли мои… Губы⁇!!

Глава 49

Я отстранилась, задыхаясь, сердце билось где-то в горле. Поцелуй Гора… такой, какого я не ощущала никогда. Он был нежным, но в то же время страстным, как будто Гор пытался вложить в него всю свою суть, всю свою долгую, одинокую жизнь. Его губы, которые я раньше видела как клюв его соколиной натуры, теперь были теплыми, живыми, оставляя на моих губах привкус чего-то дикого и неукротимого.

Вот только почему он поцеловал меня? Что на него нашло? И почему я ответила? Что нашло на меня?

Я подняла на Гора взгляд. Его глаза, которые всегда были пронзительными, цвета вечернего неба, теперь были наполнены такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. И тогда я увидела…

Его лицо.

Я всегда знала, что Гор — не просто воин, не просто существо, но почему-то я постоянно забывала, что кроме всего прочего он еще и мужчина. Я никогда не видела его таким. Его голова, обычно скрытая под перьями, теперь была… человеческой. И это было поразительно.

Он был красив. Не той отточенной, совершенной красотой, которую я видела у Анубиса. Красота Гора была другой — мощной, первобытной, высеченной ветрами и солнцем. Его кожа, загорелая, с легким бронзовым оттенком, была гладкой, но я чувствовала под ней дикую силу. Его скулы были высокими, резкими, придавая лицу мужественное выражение. Нос — прямой, с легкой горбинкой, как будто он был сломан и исцелен заново. И губы… те самые губы, что только что были на моих, теперь были чуть приоткрыты, обнажая ровные, белые зубы.

Но самое главное — это были его глаза. Они были огромными, миндалевидными, обрамленными густыми, темными ресницами. Цвет их был таким глубоким, что казалось, будто в них отражается само небо перед грозой, с мельчайшими золотистыми искрами, словно крошечные звезды. В них была мудрость веков, печаль былых потерь и… надежда. Надежда, которую я, ненароком, только что посеяла.

Его волосы были густыми, черными, с легким серебристым отливом, они обрамляли его лицо, отдельными прядями падая на лоб. Они было не длинными, но и не короткими, словно неухоженными, но при этом таким естественным.

А тело… о, оно было менее крупным, чем в другом обличии, но все равно очень-очень внушительным. Мужчина был высокий, очень высокий, с широкими плечами, которые, казалось, могли удержать на себе весь мир. Его торс — рельефный, мощный, но не грубый. Каждый мускул был на своем месте, словно вылеплен с невероятной точностью. Я видела, как напрягались мышцы его шеи, когда он смотрел на меня, и это вызывало во мне странное, трепетное чувство. Его руки, которые держали меня так нежно, были мощными, с длинными, сильными пальцами, которые, я была уверена, могли удержать как свод неба, так и… меня.

Гор даже в человеческом облике был воплощением силы дикой природы. Он был как древний дуб, уходивший корнями глубоко в землю, вершины которого касались облаков.

Мое дыхание участилось. Впервые я видела Гора не как грозного сокола, а как мужчину. И этот мужчина…

— Марьяна… — его голос прозвучал с легкой хрипотцой, почти шепотом. В нем было столько эмоций, столько облегчения и… уязвимости.

Я не могла говорить. Слова застряли в горле, как колючки. Я просто смотрела на него, пытаясь запомнить каждую черту его лица, каждую тень в его глазах.

— Ты… ты такой… — смогла наконец выдохнуть я, и мой голос дрогнул.

Губы Гора тронула легкая, робкая улыбка.

— Такой — какой? — переспросил он, его взгляд не отрывался от моего, а его руки нежно погладили мою талию, и пальцы стали осторожно пробираться мне под футболку, невесомо касаясь кожи.

— Ты… ты теперь настоящий. Ты… мужчина. — прошептала я, почувствовав, как слезы навернулись на глаза.

Гор протянул руку, и его длинные пальцы осторожно коснулись моей щеки. Его прикосновение было теплым, нежным, как крылья бабочки.

— Но без тебя… я был лишь тенью. Пустотой, которая искала чего-то, чего сама не понимала… — он вновь наклонился к моим губам.

— Гор… — мое сердце сжалось от нежности. — Я… я не знала. Я никогда не видела тебя таким. Что ты делаешь?

— А на что это похоже? — спорил он, вот только ответить мне не дали его губы, замкнувшие мне рот поцелуем.

Это был поцелуй не просто мужчины, а того кто, как волна в океане появляясь неожиданно, мог поглотить целиком. И сейчас Гор именно это и делал. Он не спрашивал разрешения — он просто брал то, что хотел, а я не могла, да почему-то и не хотела его останавливать.

Его сильные и в тоже время властные руки не просто гладили, они требовали отдаться ему, отдаться целиком и прямо сейчас.

Не знаю, что на меня больше повлияло: неожиданность происходившего или страсть и напор Гора. Его руки гладили, и каждое прикосновение оставляло горячий след на моем теле. Это след не обжигал, не причинял вреда, наоборот, он пробуждал что-то внутри меня откликнуться ему навстречу.

То, что с меня уже сняли верх одежды, я заметила только когда моя обнаженная спина коснулась прохладного песка. Почему песок был холодным, я подумать не успела. Так как между моих ног оказался очень возбужденный мужчина, который прижался ко мне всем своим немаленьким возбуждением.

Мое тело откликалось на каждое его прикосновение. Все во мне тянулось к Гору. Каждое прикосновение к его шее, плечам, рукам, могучей груди сводило меня с ума. Под моими пальцами его кожа ощущалась теплой и гладкой, но я чувствовала как под моими подушечками пальцев бегали искорки тока. На каждом участке, что я гладила — чувствовала невероятную силу, мужчины, который мог защитить меня не только от всего мира, но и от самой себя.

Я извивалась под его прикосновениями, словно змея. И чем больше я могла соприкасаться с телом Гора, тем быстрее я теряла над собой контроль. Мне уже было мало всего, что мне было доступно. Совершенно не стесняясь своего порыва, я задрала его набедренный доспех и погладила по обвитому венками стволу, сжала его.

— Ты думаешь о моей силе воли