Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

— Подай воды, раз уж стоишь рядом. — сказал я. — Живее!

Девушка дрожащей от страха перед моим гневом рукой налила воды и передала кружку мне. Я же просто выхватил её, не смотря, и не обратил внимания на визг, скорее поднеся воду к губам жены. Те пересохли. Мэриэн, неосознанно сделав глоток, не открыв глаз, что-то простонала.

— Мэриэн, — позвал я, чуть приподняв её за плечи и поправив сбившуюся подушку.

— Мм…

— Ты слышишь меня? — повторил чуть громче.

— Да… — прошептала она хрипло. — Голова кружится.

— Лежи. Не вставай.

Я повернулся к зашедшей вместе с лекаркой Мод.

— Что с ней? Говорите! Иначе выпорю обеих на лобном месте. — Но дерзкая, как и её хозяйка, старуха отвела взгляд, игнорируя меня.

— Говори сейчас же, старая ты ведьма! Мне надоело, что в моём замке больше тайн, чем правды!

— Госпожа не велела… — И Мод вновь замолчала.

— Я герцог этого замка, чёрт вас дери, женщины! Выкину из Торнхауса, если не скажешь сию минуту. Я приказываю…

— Леди Блэйк вы хоть и обозвали собакой, но оставили в этой же будке, господин. Так что же, мне бояться того, кто не держит своего слова и не отправляет нежеланную гостью на постоялый двор? Тем более с тех пор он пустует, а бедняга хозяин наверняка получает меньше серебра за месяц.

— А теперь подумай, старая, что будет, если я выгоню леди, а что — если отправлю тебя пешком через пролив обратно? Говори!

Мод поджала губы, подбородок дрогнул. Видно, что решается произнести, но никак не может. На языке уже вертится. Но наконец произнесла, не выдерживая взгляда. Я искренне готов был убить, если не скажет. Даже бы не пожалел, будь она хоть трижды святой для моей жены, названной матерью.

— Герцог Торн, вам и самому известно, что случается порой после консумации. Если таковая в действительности была. — прошептала Мод, отвернувшись.

— Она беременна… — не веря, произнёс я.

— Уже как несколько недель. С тех пор, как вы вернулись с объезда владений. Будь я рядом…

— Она бы не легла с мужем в одну кровать. — горько усмехнулся я. Старуха корила себя за «оплошность», которую никто из нас не смог бы предотвратить. — Развод отменяется сам собой. — выдохнул я, и улыбка появилась откуда не ждали.

Я снова глянул на Мэриэн. Она спала — или делала вид, что потеряла сознание надолго. Ресницы дрожали, губы были сжаты в струну, чтобы даже слабовидящий поверил — госпожа спит сном младенца. Пускай так и будет.

— Оставьте нас, — сказал я.

Мод поклонилась и вышла.

Я остался сидеть подле жены, на самом краю.

— Беременна. — пробормотал под нос. — У меня будет ребёнок… — Я провёл рукой по лицу. В голове гудело столько мыслей сразу, что не остановить. Гонец, письмо, проклятый Уильям Блэйк с его дочуркой. А теперь ещё и жена в уязвимом положении.

Я повернулся к оставшимся в комнате служанке на подхвате и лекарке.

— Кто ещё в замке знает о… — я запнулся. Казалось, скажу «беременность», и недоброжелатель, что ходит по замку, услышит. Вивьен, хоть и в противоположном крыле, поодаль от хозяев и даже слуг, но кто знает, где её уши сейчас.

— Всего пять человек. — произнесла лекарка.

— Мод и… — продолжил я.

— Ваши покорные слуги, включая Ларса и главного лекаря, моего учителя. Даже на кухне не знают пока что о положении госпожи. Это было её главное условие. — произнесла знахарка. — Госпожа очень опаслива по натуре. Как ни убеждали — её ответ был «нет».

«Она боится за свою жизнь, когда я рядом»?!

55 ГЛАВА

Восточное крыло Торнхауса было холодным и сырым, как темницы в замке рода Блэйков. Несмотря на растопленный камин, который слуги поддерживали ежечасно, принося дрова и щепу. Вивьен куталась в шаль, думая, как бы привлечь к себе Магнуса. Она уже всё перепробовала. Многое. И платья надевала, и нижний нагрудник, скрывающий замёрзшие от холода соски, сняла. Он не смотрел в её сторону. Ни в какую. Всё внимание было отродью Эшфордов, до боли обидно!

А ведь на юге именно Вивьен слыла первой красавицей и желанной невестой для многих из знатных домов. Матушке постоянно приходили приглашения на званые вечера в дома, где ждали молодых невест. Но отец ультимативно запретил таскать дочь по ним.

«Знайте себе цену. Наша дочь выйдет только за самого богатого мужчину с необъятными богатствами. И это будет не южанин — отребье с кораблём в приданое»!

— Почему же он хотя бы глаз не может поднять на меня?! — в отчаянии она стукнула кулаком по краю стола.

И тут — стук в дверь. Чуть слышный, будто мышка поскреблась по стене.

— Войдите, — сказала она, не оборачиваясь.

Вошёл слуга — местный парень, сын конюха. Ему было лет восемнадцать, может, девятнадцать. Такими было легче всего манипулировать. Он, как только увидел её — поплыл, а ниже пояса — буря. Натянуло кальсоны так, что Вивьен поняла — этот сделает всё. Пусть даже ради того, чтобы его меч потеребила женская рука, не видавшая стирки в ледяной воде.

В руках он держал небольшой свёрток.

— Из столицы, леди. Для вас. — чуть с придыханием произнёс мальчишка, имени которого Вивьен даже не запомнила.

— Положи на стол и уходи.

Тот неуклюже поклонился и вышел.

Вивьен расколола сургуч без эмблемы. Внутри лежал белый лист, не исписанный чернилами — старый трюк отца. Ни оттиска на бумаге, ни одной примечательной детали. Всё, чтобы тебя не заметили.

Подойдя к камину, она присела на корточки, поднеся бумагу к еле тлеющему пламени. Пергамент отдавал лёгкой кислинкой, а если быть точнее — лимонным соком.

Улыбка озарила её лицо.

«Дочь моя, мне удалось зародить первое зерно сомнения в уме нашего правителя. Теперь, когда король впервые усомнился в правильности своего решения и отправил гонца в Торнхаус, чтобы тот засвидетельствовал, сколь близки стали отношения меж наречёнными супругами, дело остаётся за тобой».

Вивьен расплылась в улыбке, поняв, что отец развязывает руки, которые сам же и связал. Поскольку провал своего плана с несчастным случаем он никогда не признает — Вивьен дали свободу мысли во имя избавления от «мошки» пред взором.

— Эх, отец, — прошептала она. — Если бы ты знал, слух быстрее ветра распространяется по замку. Даже если это хотят скрыть под замком — добрые языки треплются по тёмным углам.

Но тут на бумаге проявилась вторая часть послания. Она порадовала и взволновала Вивьен до мурашек.

«Я высказал своё скромное предложение — аннулировать этот бессмысленный брак, пока не так уж