Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

Я была права. В конце коридора, схватившись за живот, который нещадно скрутило, не сдержала позывов — меня позорно вырвало. Мимо проходила одна из служанок и, увидев это, как-то странно себя повела, снисходительно улыбнувшись.

Мол: бывает.

Отдышавшись как следует, я быстро юркнула вперёд, перескакивая ступеньки лестницы, только бы добраться до спальни как можно быстрее.

В это время обеденная зала вновь оживилась после мёртвой тишины и загудела десятками голосов.

Думаю, Вивьен уже поприветствовала хозяина дома и плетёт паутину, флиртуя с Магнусом. По крайней мере пытается пробить эту стену упрямства.

«Боги, дайте мне сил».

50 ГЛАВА

Я лежала в темноте, слушала, как за окном воет ветер, и думала о проклятой чертовке Вивьен, которая теперь здесь. В моём доме. Рядом с моим мужем!

И самое страшное, что меня одновременно пугает и радует в этой жизни — я предполагала, что внутри меня зародилась жизнь, которой не было тогда. Ни в одном из случаев после нашей с Магнусом близости. Не было ребенка, и всё тут. Как отшептали. А сейчас — я не знаю. Если это так, то…

Вспомнились слова отца о том, что я как можно скорее должна понести дитя.

«Он знал о намерениях Блэйков сместить меня или же нет? Почему не говорил напрямую? Чего опасался? Получается, мой план о разводе был изначально обречен на провал»?!

Только сказать Магнусу сейчас — опасно.

Особенно когда в дом забежала крыса. Жизнь нерожденного ребенка важнее всего на этом свете. И этот факт, даже если меня обвинят в чем-либо — отсрочит любое наказание, поможет найти доказательства невиновности, если таковые повесят на мою шею. Магнус не посмеет поднять руку на меня и своего ребенка.

Инстинктивно я положила ладонь туда, где должна быть жизнь.

«Боже, пусть мои предположения явятся истиной».

* * *

Я гипнотизировал дверь, в которую вот-вот должна была переступить эта ведьма Блэйков. Что отец, что дочь — одного поля ягоды. Тем более, я уже знаю, какие гости прибыли в земли Торнов, пока меня не было. И благополучно покинули их. Наверняка Уильям Блэйк уже плетет линию интриги в свою пользу.

«Знать бы, куда сунет нос в первую очередь»…

Стук каблуков по камню.

Вивьен Блэйк…

«Как женщина, выставленная за двери раз, может так вызывающе одеваться? Совсем отчаялась или, что вероятнее — отец надоумил на самые грязные методы. Точно знаю — ты, тварь, что подослала тех троих к моей жене. И смеешь мило улыбаться?! Вы оба друг друга стоите. Одному богатство, другой — титул подавай, да повыше. Решили и тут подобраться к моей жене? Не выйдет».

А теперь еще смеет открывать рот, пытаясь обрызгать грязью мою «честь».

«Да кому она нужна в нашем мире? Мы носим эти маски, плюясь ядом, деремся за место, чтобы устоять. Мне ли не знать игры двора. Благо — держусь подальше до поры до времени. Но чует мое сердце — пора, когда тебя гладят ровно по шерсти, скоро окончится. Придется ощетиниться, но цена… Она всегда велика».

— Лорд Торн, — голос Николауса вывел меня из раздумий. — Может, не стоит? — предостерёг меня от необдуманных действий друг. Видел — мыслями я на краю.

— Она пришла не просто так, — ответил я. — Если я откажу в аудиенции, она сделает то, что обещала. При дворе поверят её драматичной истории несчастной «леди в беде», а на меня будут коситься осуждающе минимум пару лет, пока не забудут, кто такая Вивьен.

«Выдал бы её Блэйк замуж раньше, чем я женился… Так нет же, ему нужны северные земли»!

— Но леди Мэриэн…

— И без тебя знаю, Николаус.

Вивьен тем временем стояла посреди зала, как на сцене — всё то же красное платье, которое на юге давно бы сочли дурным тоном, но тут оно являлось верхом скромности.

— Учится на горьком опыте, — послышался голос Эйба, что тоже был неподалеку.

Я лишь искривился в усмешке.

— Что есть — то есть.

В этот раз фальшивая улыбка не коснулась её глаз. Слуги расступались, зал умолк.

— Герцог Торн, — плутовка присела в глубоком реверансе. — Как приятно видеть вас в добром здравии. Слышала, вы окончили совместное турне по северу вместе с супругой. А где же герцогиня? — при этом Вивьен чуть заметно облизнула губы, как змея, пробующая воздух на вкус — нет ли забившегося в угол мышонка, не слышно ли его сердцебиения поблизости. Чтобы наброситься да проглотить не жуя.

Я пропустил её вопрос мимо ушей.

— Леди Блэйк, моя супруга вымотана долгой дорогой. Уж простите, что не смогла поприветствовать вас сразу, — сдерживая гнев только от одной мысли, что Блэйки причастны к нападению, ответил ровно. — Думал, вам уже надоела наша «северная красота», и вы тем же способом, что и добрались до нас, уехали к себе домой. Всё же родное гнездо уютнее, чем эти стены.

Вивьен, по всей видимости, осталась довольна тем, что Мэриэн нет рядом.

— Долг вежливости, милорд. — Она подняла голову, и глаза её блеснули. — Мой отец был бы недоволен, если бы я не засвидетельствовала почтение его старому знакомому еще разок.

— Любопытно то, что ваш батюшка зовет меня другом, — не смог я сдержать сарказма.

— О, я понимаю, политические дрязги порой бывают тяжелы. — Она улыбнулась. — Но это не мешает мне надеяться на искреннюю дружбу наших домов.

Она прошла к столу и села напротив — туда, где не так давно рядом со мной была Мэриэн. Даже тарелка, полная еды, осталась. Я сделал знак сменить приборы, и слуги тут же засуетились вокруг нас.

«Удобно ли вам без спросу садиться на место хозяйки замка, леди Блэйк? Попахивает дешевым дежавю с гнильцой. Вы метите не туда, юная леди»!

М-да, если бы я сказал это вслух, скандал унесся бы быстрее ветра через замерший пролив.

Она смотрела на меня поверх бокала так, как смотрят на балах девицы, скучающие по романтическим чувствам. Но в её глазах я видел лишь холодный расчет — само отражение Уильяма Блэйка. Копия. Циничная, как и её отец.

— Зачем вы пришли в Торнхаус, леди Блэйк? Вам выделили лучшую комнату, что имелась в гостинице, — напомнил я.

Она поставила бокал на стол.

— Я тешу надежду на примирение. Даже не зная, в чем именно провинилась, герцог Торн. — И как бы случайно «невольно» коснулась указательным пальцем тыльной стороны моей ладони. При всех. Слугах, вояках. Скоро об этом «невинном» жесте заговорят все,