Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

я могу свою дочь доверить только в твои руки, в те, на которых кровь, так же как и на моих. Но ты будешь держать крепко, не обидишь, не предашь, я надеюсь. А если я хоть раз услышу от нее жалобу, то извини, Игнат, твоя голова полетит с плеч.

Все правильно говорил Покровский. Я бы так же сказал про свою дочь, которую захотел бы у меня увести мужик на целую жизнь старше нее.

Алена тогда вышла, пряча улыбку, но в глазах были волнение и тревога. А через минуту, как увидела в моих руках коробочку с кольцом, запрыгнула на шею и поцеловала.

А вот сейчас, когда я пришел в собственный дом, меня никто не встретил, лишь Кот сидел на подоконнике кухни и внимательно за мной наблюдал.

– Ну и где твоя хозяйка?

Кот не ответил, лишь мотнул головой в сторону. Я обошел первый этаж, спрашивать у охраны, где моя жена, не хотел: всем запрещено, кроме Марата, заходить в дом, когда нет меня. Но у Марата сейчас медовый месяц, докторша покорила его сердце, и он теперь покоряет ее на заморских берегах.

– Алена?!

Тишина, но моя жена точно дома, в воздухе аромат ее духов. Открыл дверь, начал спускаться в цокольный этаж. Там располагались бассейн, сауна с душем, бильярдная, небольшая комната отдыха, бар. Я в этом доме все обустраивал под себя, чтобы было комфортно жить и встречать старость.

Но сейчас его оккупировала моя молодая жена, и поэтому я даже не помню, когда последний раз играл в бильярд или просто отдыхал.

Когда спустился к бассейну, справа от которого располагались полукруглые панорамные окна, на которые тоже нападал снег, но свет все равно проникал внутрь, увидел, как в бирюзовой воде плавает девушка.

Остановился, сердце начало биться чаще – так всегда, когда я вижу Аленку. Она медленно двигала руками и ногами, а когда я присмотрелся, то решил, что она совсем обнаженная, и сразу вспыхнула ревность. Бросил взгляд на камеры по углам потолка, но они были отключены, красный огонек не горел.

Значит, она предупредила охрану, чтобы они за ней не наблюдали. Умница, молодец, девочка, не надо никому видеть ее. Подошел ближе, остановился у самого края, пряча руки в карманах брюк:

– Алена, твой муж вернулся, и причем даже раньше намеченного срока.

Полный игнор, даже не повернулась в мою сторону, хотя всегда встречала меня очень бурно. В чем же я сейчас накосячил?

– Ты так и не будешь со мной разговаривать?

Тишина, лишь всплеск воды, когда она подплыла к бортику на другой стороне бассейна, медленно поднялась, цепляясь за поручни. Я задержал взгляд на ее фигуре, сразу почувствовал возбуждение. Нет, купальник на ней был – крохотный, белого цвета. Одна ниточка между ягодиц, треугольник прикрывал перед, а два других едва закрывали грудь, через ткань было видно, как торчат соски.

Алена медленно вышла, даже не обращая на меня внимания, прошла мимо, на ходу развязывая завязки купальника, снимая его и бросая на пол.

Вот же черт! Черт! Черт!

Повел подбородком в сторону, пошел за ней, снимая пиджак, бросил его в кресло. Девушка завернула за угол, включила душ, поток дождем обрушился на нее сверху. Потрясающее зрелище. Член моментально стал еще тверже, возбуждение скрутило тугим узлом. Соскучился по своей девочке, сил нет.

Алена делала вид, что меня нет рядом, вела руками по телу, запрокидывала голову. Разулся, звякнул пряжкой ремня, вытащил полы рубашки, дернул их в разные стороны, вырывая пуговицы. Снял ее, бросил на пол и, как был в брюках, шагнул под струи воды, прижимая девушку к себе одной рукой за талию, другой хватая за шею.

– Ну хорошо, не хочешь со мной разговаривать, и не надо. Все сделаем без слов.

Алена не сопротивляется, когда целую шею, когда трусь возбужденным членом, когда опускаю руку с талии, накрываю промежность, ласкаю половые губы. Моя вредная девочка всю душу мне уже вынула, в то же время сделала самым счастливым.

Чувствую, как Алена тяжело дышит, перемещаю руку с шеи на грудь, сжимаю ее. Быстро освобождаю каменный член, приспуская промокшие брюки, мну ягодицы девушки, вхожу сразу на всю длину, глубоко. Замираю, не дышу, сердце в бешеном ритме заходится в груди. Начинаю двигаться, Алена опирается о кафельную плитку, стонет, проникаю сильнее и глубже, с каждой секундой увеличивая темп, не протяну долго.

– Саша… а-а-а… Саша… Да-а-а… еще… да… сильнее…

Схватив за бедра, делаю, как просит моя жена, Алена кончает первая, кричит, откидывается на мою грудь, ее всю трясет, сжимает меня внутренними мышцами. Кончаю следом, член пульсирует, сперма тугими струями вырывается наружу.

Прижимаю ее к себе еще некоторое время, ласкаю живот, грудь, целую плечи.

– Если ты не разговариваешь со мной из-за своего препода, которого я недавно прессанул, то он получил за дело. Потому что нельзя так открыто флиртовать с чужой женщиной, тем более женой. Нельзя так на нее смотреть и оказывать знаки внимания. Его задача – преподавать, а не приглашать тебя на свидание.

Алена лишь пожимает плечами. Да, было дело, она теперь учится в нашем местном университете на психолога, и вот какой-то хмырь начал к ней подкатывать, оказалось, он преподаватель ее. Пришлось поговорить, и даже, можно сказать, мягко, но Аленке это не понравилось.

Она думает, что я ей не доверяю. Так это я ему не доверяю, как и любому мужику, который находится рядом с ней в радиусе километра. Охрана, конечно, за ней приглядывает как можно незаметнее, чтобы не было потом в доме скандала, но препод зашел слишком далеко.

Девушка разворачивается ко мне, смотрит своими небесно-голубыми глазами, а у меня сердце вновь заходится в бешеном ритме. Облизывает пухлые губы, по лицу стекает вода, волосы мокрые, прилипшие к плечам, красивая до безумия.

– Ты поэтому со мной не разговариваешь?

– Нет. Я разговариваю.

– Тогда что случилось?

– Тебя долго не было.

– Извини, возникли сложности. Но ответить на звонок ты могла?

– Тогда бы проговорилась.

Не понимаю, о чем она.

Заминка в несколько секунд, Алена опускает ресницы, на них капли воды, а когда вновь смотрит на меня, внутри что-то вздрагивает.

– Я беременна, и я хотела секса.

Да твою же мать!

Не верю своим ушам.

– Повтори.

– Секса, я…

– Нет, до этого.

– Беременна.

– И молчала? Когда узнала?

Кривит губы, паршивка такая, ведь не вчера точно.

– Саша…

– Сколько?

– Всего четыре недели. Или пять.

– Пять?

– Ты не рад?

– Я рад, я безумно рад, я стою в штанах под душем