Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

– Тихон, я…

– Молчи, блядь. Даю тебе пару часов. Я как раз еду. И я буду убивать всех, в том числе и тебя.

Покровский отключился. А я до такой степени сжал трубку смартфона, что по экрану пошла сетка трещин.

Дерьмо! Все дерьмо!

Но я сделал бы точно так же, будь я на его месте. И тем не менее я начал оправдываться, как пацан, который разбил мячом окно в третьем классе. Нет мне оправдания, нет мне прощения. Но ведь я действительно проверял. По всем своим каналам проверил, кто она такая. Ее никто не искал.

Это вопрос уже к Покровскому. Почему он не следил за своей дочерью? Почему допустил, чтобы она оказалась в моем городе, что ее чуть было не похитили на моих глазах, только я помешал? Но это уже дела третьи и четвертые.

Надо спасать мою девочку. А потом я буду готов принять пулю, вторую, третью. Любую от ее отца. Лишь бы она была жива.

– Игнат, куда ты? Ребята узнали, эта дорога ведет через лес, километров десять до трассы, поехали, мы по камерам пробиваем, куда он двинулся.

– Да, хорошо. – Я остановился, понимая, что ушел далеко в лес, похолодало, но я этого не замечал. – Ты узнал, откуда Алена, где она жила?

– Да, не поверишь.

Посмотрел на друга, направился обратно, все еще сжимая в одной руке телефон, а в другой – туфлю Алены.

– Из Англии, она там живет уже много лет с матерью своей, та вышла замуж второй раз и недавно родила.

– Англия?

– Да, я сам в шоке. Покровская оказалась с загадкой, учится там в колледже, ведет обычную жизнь подростка.

Покашлял, Марат отвернулся, по его мнению, я связался с малолеткой, но эта девчонка так глубоко проникла под кожу, пустила там свой сладкий яд, что я готов умереть за нее.

Но для начала кое-кого нужно убить.

Глава 39. Алена

– Проснись, Барби, проснись, милая.

– Нет-нет. Нет, я не хочу.

Жмурюсь, закрываю лицо руками, потому что на меня что-то капает. Хочу улыбнуться, но мне очень больно. Даже шевелюсь с трудом.

– Проснись, малышка, проснись.

– Нет, Игнат, нет. Я не хочу, пожалуйста. Давай еще поспим, мне так хорошо. Я не хочу возвращаться в этот кошмар.

– Проснись! Эй, очнись!

Выныриваю из своего забвения резко, открываю глаза. Вокруг темнота. Надо мной нависает человек и льет на лицо воду из бутылки. Лучше бы я осталась в том сне, где Игнат будил меня, где был нежен. Но я даже там чувствовала боль.

– Эй, умирать рано. Еще не сдохли все твои мужики. Но ты отправишься вслед за ними, потому что ты не нужна. Ты будешь отработанным материалом, детка. Готовься к этому. Но вырубаться сейчас нельзя.

В моем рту уже нет кляпа, жутко сухо. Видимо, я отключилась, пока мы ехали. Мужчина нависал надо мной очень низко, заглядывал в глаза, а мне хотелось плюнуть ему в лицо. Я все еще лежала на заднем сиденье автомобиля, тело затекло, даже пошевелиться было трудно, голова смертельно болела. Но это означало лишь то, что я жива.

Во рту пересохло, облизала губы, но даже если он предложит мне воду, я ее пить не буду. Неизвестно, что там подмешано.

– Черт! Ты даже такая замученная— сексуальная штучка. Тебе нравилось, когда Игнат тебя трахал? Так и думал, что ты шлюха.

– Да пошел ты, ублюдок, – прохрипела, но если бы у меня были силы, то я бы закричала на него.

– О, чувствую дерзость. Твой папаша такой же наверняка. Хотя, слава богу, я с ним незнаком. И близко не подходил, но, имея в руках рычаги воздействия, очень легко быть крутым. Я его обманул, да и поделом, воспитывать надо своих детей, а не швырять им деньги.

– Да пошел ты на хрен, мне надоела твоя болтовня.

Сказала уже громче, прикрыла глаза. Запястья болели, туго стянутые ремнем. Нет, я не сдамся. Я не буду унылым говном растекаться в слезах и соплях.

– Так что дальше, чего ты ждешь, что ты хочешь?

– А дальше мы ждем, когда все соберутся для кульминации.

– Послушай, – мужчина уже хотел отойти, – как тебя зовут?

Надо было как-то заговорить его, потянуть время. Я поняла, что он любит болтать, придурок. Кое-как поднялась, опираясь спиной на сиденье, села, жмурясь от боли. Мужчина выпрямился, встал около открытой двери, закурил. В носу от запаха дыма щекотало. Мне нравилось, как курил Игнат, но никак не это чмо.

– Я Никита, мы познакомились с тобой в одной из кафешек Англии.

Англии? Он это серьезно? Задумалась, в памяти всплыли картинки: улочки, рестораны, огни, иностранная речь. Неужели я что-то начинаю вспоминать?

– Ты налетела на меня и чуть не облила кофе. Такая милая, забавная была. А за несколько месяцев до этого в самолете познакомились, я тогда и не придал значение этому, ну девочка, ну милая, я стараюсь не обращать на таких малолеток внимания, с ними только теряешь время. Я люблю дамочек постарше, побогаче. Но что-то в тебе меня зацепило, к тому же вторую встречу нельзя было игнорировать. Большие голубые глаза, белокурые длинные волосы. Такая куколка. Как-то разговорились сразу, обменялись номерами. Я начал тебе писать, посылать конфеты, цветы, бабы все падкие на такую мишуру, ты отвечала, тебе нравилось внимание взрослого мужчины, обычно так и происходит с такими, как ты, глупыми курицами. Молодая, избалованная, богатая, хочется острых ощущений, а не этих сосунков – своих ровесников, которые пускают слюни на заднем сиденье автомобиля, залезая тебе под юбку потными ладошками. А потом, когда я узнал, когда пробил информацию о тебе и понял, кто ты такая, даже не поверил в свою удачу. Развитие событий могло быть другим. Я мог тебя очаровать, влюбить в себя, жениться на тебе, обрюхатить. Твой бы папочка никуда не делся, согласился с капризами дочери. Но это все было так скучно. К тому же дети и малолетние жены не входили в мои планы.

Он точно болен, потому что я бы никогда, ни за что на свете не влюбилась бы в него, а еще не согласилась бы выйти замуж за такого козла и родить детей. Такое мог вообразить только человек с нездоровой фантазией. Или я на самом деле была настолько дурой, что повелась на него? Мне он действительно нравился?

Господи, даже в пот бросило от этой мысли. Неужели я сама, по доброй воле приехала по его зову, как влюбленная дура, ничего