Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

Мы ехали медленно, автомобиль трясся на кочках по неровной дороге. Скорее всего, мы были где-то в лесу, несколько раз останавливались. В это время я пыталась приподняться, хваталась пальцами за рычаг, хотела открыть двери, но они были заблокированы.

А потом, когда закончилась эта тряска, от которой меня стало укачивать и тошнить и кружилась голова, мы выехали на ровную дорогу. И машина, уже набрав скорость, помчалась вперед.

Я не знала, что меня ждет. Я не знала, найдет ли меня Игнат или мой отец. Я очень на это надеялась. Я не хотела, чтобы этот человек воплотил в жизнь все свои планы.

Глава 38. Игнат

Когда наконец выломали ворота этого дома, я вбежал на территорию, сердце барабанило в груди, отдаваясь в ребра. Во рту сушило, я не мог даже проглотить слюну, ее не было.

Все тело внутри вибрировало и разрывалось на части от ярости и неконтролируемой ненависти. Мне хотелось кого-нибудь убить, желательно того, кто похитил мою девочку, кто сделал ей больно, кто до сих пор делает ей так и остается безнаказанным.

В несколько шагов преодолел расстояние до крыльца, вбежал на него, дернул дверь, она оказалась открытой, значит, в этом доме точно кто-то есть.

– Игнат, нет, стой, давай пустим ребят, подожди, Игнат!

Марат кричал что-то сзади, а я, сметая все на своем пути, пробирался через узкие коридоры, обегал весь дом.

Нет, здесь уже никого не было. Пару минут назад были – и уже нет. В двух комнатах горел свет, окна выходили не на дорогу, а во двор. Были запахи, гудел холодильник, на стене тикали часы.

Да, он был здесь, дом был обитаем, я чувствовал это. Влетел в последнюю комнату, это оказалась спальня. Над изголовьем широкой кровати было разбито зеркало, осколки рассыпаны повсюду. Начал хаотично оглядываться, в углу горела тусклая лампа, но мне хватило ее света, чтобы увидеть кровь на покрывале, а на полу черную туфлю.

– Черт, черт, тварь!

Схватил ее, сжал пальцами и начал кричать как бешеный, надрывая глотку, присаживаясь на корточки.

Не знаю, сколько я так выл раненым зверем, сжимая плотно челюсти, чувствуя боль во всем теле, напрягая жилы. Замолчал лишь тогда, когда Марат начал трясти меня за плечо:

– Игнат, Игнат, послушай. Игнат!

– Она была здесь. Смотри, она была. Дьявол! Мы не успели всего немного! Это ее туфля, но если это ее кровь, я не знаю, что сделаю этой твари. Обыщите весь этот чертов дом. От подвала до чердака. Все, что представляет интерес, принести мне. Документы, фотографии, чеки из магазина. Все. Узнать, кому он принадлежит. Обыскать всю территорию.

– Да, Игнат. Ребята уже этим занимаются.

Упал на колени, тяжело опираясь на бедра руками. Воздуха не хватало, грудную клетку раздирало.

– Игнат. Она сильная. Она будет бороться. Эта девчонка любому мозг изнасилует, ты же знаешь. Она хоть и без памяти, но дочь своего отца.

При упоминании Покровского челюсти свело.

– Да, она кому угодно поднимет нерв, это меня и беспокоит, она не будет молчать и за это получит.

– К тому же этот гребаный мудак, племянник губернатора, ничего с ней не сделает, потому что он понимает, что ему за это грозит.

– Да-да-да, Марат, все так оно и есть. Все так и есть. Если бы не было так печально, не быть бы ему в такой жопе. Где я сделал оплошность? Где я ошибся? Где я свернул не в том направлении? Ответь мне, Марат! – повысил я голос, посмотрел на друга исподлобья.

Однако тот лишь стоял рядом, опустив руки, не смотрел на меня.

– Хер знает, Игнат, здесь не предугадать. Но если Савельев не вышел еще на связь, значит, она жива, он чего-то ждет.

– Он ни в чем не виноват. Лишь я. Я всему причина.

Савельев решил пойти по головам. Он – но с чьей-то протекции – решил сыграть свою игру. Этот человек не такой глупый. Он умнее нас всех вместе взятых, если решил стравить двух волков, один будет вырывать жилы за свою дочь, не ведая пощады, а другой будет это принимать, потому что достоин этой участи. Потому что не уберег, не сохранил.

– Шеф, там ребята за домом нашли накатанную дорогу в лес.

– Куда она идет?

– Пока не знаем. Я отправил пару человек узнать.

Марат задал вопрос, получил ответ, и я медленно поднялся на ноги. Значит, он ушел по тому пути. Пока мы думали, пока мы размышляли и выламывали ворота, он просто взял ее и уехал.

– Черт! Черт! Черт! – вновь заорал я, срывая голос. И стоило моему телефону в кармане пиджака зазвонить, как я сразу схватил его, не глядя на номер, ответил. – Да, алло, алло. Да.

Тишина была всего две секунды, но я уже понял, кто мне звонит.

– Где моя дочь?

Собрался. Поджал губы. Выпрямил спину, в груди кольнуло болью. Быстрым шагом вышел на улицу через задний двор, направился к лесу, Марат последовал за мной.

– Я тебя спрашиваю. Где? Моя? Дочь? Где Алена, Игнат?

Первый раз не знаю, что ответить, а ответить надо.

– С твоей дочерью все будет хорошо. Я обещаю. Я клянусь. Я… я привезу ее в целости и сохранности.

– Где она сейчас, Игнат? Ты знаешь? С кем она? Какой подонок посмел к ней прикоснуться? – Я поморщился, эта мысль вызвала физическую боль. – Я не люблю, когда лезут в мою семью. Когда угрожают и тем более воруют моих детей.

– Тихон, послушай. Тихон, я… Не…

– Нет, послушай ты меня. Десять лет назад, когда ты решил затеять свою игру, ты получил от меня пулю. Но выжил. Я считал, что это было для тебя уроком. Ты не лез в мои дела, я – в твои, это было справедливо. Мы соблюдали нейтральное положение. Но сейчас, Игнат, ты зашел слишком далеко.

– Да, я понимаю, Тихон.

– Нет, ты нихуя не понимаешь! Это моя дочь! Моя кровь и плоть! Мне прислали видео, какая-то сука издевается над ней! И я знаю, что она была в твоем городе. И я знаю, что она была с тобой. И ты допустил, чтобы ее похитили!

От крика Покровского в трубку закладывало уши, и я все терпеливо сносил, я позволял ему выплеснуть эмоции, ему это надо, мои оправдания сейчас ничего не дадут. Что бы