Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

Марат задает вполне резонный вопрос. Не хочу думать ни о каких запасных планах. Хочу успеть. Нервно сжимаю кулаки, внутри все скручено тугим узлом нервов. Как я мог допустить такое? Как вообще эта тварь посмела прикоснуться к моей девочке?

Он ведь знал, кто она такая, откуда, чья она дочь. Но все равно пошел на это. Самоубийца. Но если Машков говорит, что он всегда был странным, даже убил свою мать, то это пиздец какой ублюдок. У меня нет матери, нет и никогда не было, теоретически, скорее всего, она где-то находилась, но я запретил себе искать своих биологических родителей.

Если они отказались от меня, то и я поступлю так же.

– Игнат, ты меня слышишь?

– Слышу. Я не знаю, Марат. Не знаю. Почему мы так медленно едем?

– Почти сто пятьдесят километров. Быстрее только в ад.

– Согласен. Еще быстрее. Надо еще быстрее. Скажи ребятам, нет, я скажу сам. Чтобы захватили оружие. Надо чем-то будет выбивать двери. Жаль, нет гранатомета. Или есть?

Марат лишь качает головой, я знаю, он понимает мое состояние и, если что, встанет рядом или оттащит, но лучше ему это не делать.

Мое состояние можно было назвать бредово-помешанным, из меня вырывались энергия и ярость, смешанные с каким-то ядовитым привкусом садизма. Я так и представлял себе эту картину, как я буду рвать того человека на куски и разбрасывать их в стороны.

Время шло, я лихорадочно смотрел то на дорогу, то на циферблат часов, подсвеченный неоном. Каждую минуту он мог делать ей больно. Каждую секунду. Каждую секунду она могла кричать и вырываться. А может быть, уже совсем прекратила сопротивляться и сдалась.

Но нет, нет. Эта девочка не сдастся. Она не из таких. Она меня-то скрутила и подчинила себе, и заставила, сама того не зная, выполнять свои просьбы. Она дочь своего отца, она не будет сдаваться.

Позвонил своей охране, приказал второй группе взять с собой полный арсенал на случай, если придется штурмовать дом. Пусть найдут все, что нужно, я знаю, у них все есть, и привезут мне.

Внедорожник резко свернул влево с трассы, выехали на грунтовую дорогу. Здесь не было ни одного фонаря. Яркий свет фар резал темноту, прыгал по деревьям и заборам. Мы неслись вперед вдоль частных домов. Где-то лаяли собаки, я держался за приборную панель, прыгал на ухабах. Навигатор нас вел к нужному адресу.

– Выключи фары, подъедешь незаметно. Можем его спугнуть, уйдет тварь.

Марат выполнил приказ, через несколько минут мы остановились у нужных ворот, заглушил мотор. Я тихо вышел, подошел к металлической высокой калитке, которая являлась частью облезлого забора. Тишина. Абсолютно ничего не было слышно из-за нее.

– Это точно тот адрес?

– Да, точно. Это этот дом. Ребята пробивают адрес, там все запущено, архив сгорел три года назад.

– Все через жопу.

Сплюнул под ноги, прошел немного в сторону вдоль забора. Металлический высокий штакетник, через щели можно было посмотреть на участок. Двухэтажный кирпичный дом, заросшая территория. Заброшенная, и уже давно. Покосившаяся веранда – это все, что я мог разглядеть в темноте. Ни в одном окне не горел свет.

– Сука, черт! Нет его здесь, нет. И не было. Марат, выламывай замок. Ломай все. Черт!

Помощник начал выполнять, достав из багажника монтировку. Через три минуты подъехали мои ребята, помогли ему. Все то время, пока раздавался скрежет металла, никто даже не выглянул из соседних домов, не посмотрел, что происходит, но собаки залаяли сильнее, надрываясь в ночной тишине.

Оттолкнул парней, когда они закончили, вбежал на территорию, поднялся по скрипучим лестницам крыльца. Дернул за ручку, на ней висел огромный металлический замок.

– Марат, дай монтировку, дай мне.

– Пусть ребята сделают, Игнат.

– Я сам.

Выхватил из его рук увесистую фомку, сунул под скобу замка, взял на излом, он отвалился, а я вбежал в дом, широко распахнув дверь. Не мог понять, что со мной происходит.

Паника. Натуральная, давящая паника.

А еще бессилие. Я метался по заброшенному дому, по темным комнатам и понимал, что ее здесь нет. Ее здесь нет и не было. Машков обманул. А может быть, и на самом деле не знал, где она, но придется с ним поговорить более конкретно.

– Марат, звони ребятам. Пусть прессуют губернатора, пока тот не сдохнет. А если сдохнет, чтобы они его оживили. И чтобы он им все рассказал.

– Вот же сука!

Марат выругался, начал звонить, глаза привыкли к темноте, я судорожно рассматривал дом, понимая, как облажался, что не спас, что подвел. Никогда не прощу себе этого.

Вышел на улицу, мои ребята стояли, опустив руки, молчали. Я остановился, смотря под ноги:

– Сигарету дайте.

Кто-то подал вместе с зажигалкой.

Закурил, жадно втягивая никотин, огляделся по сторонам:

– Марат.

– Да.

– Обшарить все вокруг, перевернуть весь поселок или что это. Машков не просто так назвал этот адрес. Эта тварь здесь, я чувствую.

– Игнат, ты серьезно?

– Я, блять, сейчас серьезен, как никогда, мне плевать, что все спят, зайти в каждый дом, в каждый сарай, если надо будет. Он здесь, я знаю.

Не могу понять, на чем основано мое предположение, но я сейчас будто зверь, который вышел на охоту. Выкинул сигарету, вышел за ворота, ребята уже начали обходить дома, а я шел вперед и принюхивался, все рецепторы были обострены, сердце пропускало удары, я сжимал и разжимал кулаки, рассматривая каждый дом.

Прошел уже пять домов, остановился напротив одноэтажного, скрытого от посторонних глаз высокими деревьями и листвой. Мне показалось, что там совсем недавно горел свет, но резко погас. Забор был старым, редким, участок больше отгораживала от дороги живая изгородь кустов.

Подошел ближе, на заднем фоне продолжали лаять в темноте собаки, подергал калитку – заперта, заметил на ней небольшой висячий замок, новый, блестящий в свете фонарика на телефоне.

– Что там?

– Должен быть другой вход, скажи парням, чтобы обошли участок.

– Машков плачет кровавыми слезами, божится, что не знает, где племянник, но адрес сказал точный, он вполне мог здесь быть. – Марат отчитался шепотом, махнул охране, отдал приказ.

– Дай оружие.

– Серьезно? Может, не надо? Ты десять лет почти не брал его в руки.

Марат прав, после стычки с Покровским не брал, боялся, что не сдержусь, что сорвусь, за преподанный урок могу начать мочить всех кругом. Не стал. Зря Марат боялся, это было моим осознанным решением. Я считал, что умею извлекать уроки из жизни, но к такому, как сейчас, я не был готов.