Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

Толкнул тяжелую дубовую дверь ногой, зашел в холл, позади меня торопился Марат, а навстречу с распростертыми объятиями шел Виктор Петрович.

– Боже мой, какие люди, Александр Александрович, почему без предупреждения, я бы подготовился, я бы накрыл стол, велел бы запечь барашка. К чему такая спешка? Даже не позвонили, не сказали, а я не сразу сообразил даже, кто это приехал.

Машков начал расшаркиваться, улыбнулся, протянул руку, но я не пожал ее.

– Как себя чувствуешь, Виктор Петрович?

– А что случилось? Хорошо себя чувствую, все прекрасно. Устал, из области вернулся только недавно.

– Это прекрасно, что хорошо, но совсем скоро может быть и не очень хорошо. Слушай, тебе что меньше жалко: руку или ногу?

– В смысле? Я не понял.

Машков побагровел, сделал два шага назад, на его широком лбу выступила испарина, облизнул пересохшие губы. Я надвигался на него, оттесняя мужчину в гостиную, шел медленно, с угрозой в глазах. Машков дошел до дивана и плюхнулся на него. Я подвинул стул, скрипя ножками по паркету, сел рядом, слишком близко, и, уперев локти в колени, уставился в лицо мужчине.

– Ну так что, Виктор Петрович, тебе что не жалко: руку или ногу?

– В смысле? Я тебя не понимаю, Игнат.

– В прямом, если ты не выберешь одно, я отрежу тебе все. Руку или ногу? Марат, неси бензопилу, она в багажнике, обойдемся без целлофана, пусть здесь все зальется твоей кровью.

– Игнат… Игнат… я… я не понимаю, что… что произошло, что я сделал не так? Что случилось… Игнат?

– Отвечай, твою мать! Рука или нога, я тебя спросил!

Нервы сдавали, я слышал лишь удары своего сердца и скрежет зубов.

– Рука, рука, конечно, рука, Игнат, но я… я не понимаю, это какое-то недоразумение, я ничего… абсолютно… я никак…

Марат вернулся через две минуты, на ходу заводя бензопилу, ее рев заполнил все пространство, Машков вжался в диван, губы дрожали, весь бледный, а я, оторвав его руку от груди, встал и вытянул его конечность:

– Давай, Марат!

– Нет, нет, пожалуйста, нет, нет! – Мужчина трепыхался, его накрыла истерика, он начал плакать.

Мы с Маратом переглянулись, это был беспредел, беспредел натуральный, такого я давно не творил, да уже забыл, не собирался начинать. Но в данной ситуации нужно было действовать жестко, если бы мне на самом деле надо было отрезать бензопилой этой твари руку, я бы это сделал.

Если даже потом это оказалось бы ошибкой и Машков на самом деле не знал бы, где находится Алена, я бы все равно это сделал, потому что я должен был хоть что-то делать. Потому что сейчас, в этот момент, я был не человеком, я был зверем, диким, агрессивным, загнанным в угол.

– Где твой племянник, говори!

– Никита? Я не знаю, где он, не знаю, честно, не знаю я.

– Где твой племянник, я спрашиваю, что он из себя представляет? Марат, заглуши. – Помощник выключил бензопилу, в комнате воцарилась тишина, а я снова сел и внимательно посмотрел на Машкова: – Рассказывай, кто он, откуда, какие ведет дела и почему ты мне об этом не сказал?

– Но… но как ты об этом узнал? – Машков заерзал.

Черт, я был прав, моя чуйка не подвела, вот где корень зла, вот где затевается все самое интересное, где плетутся заговоры, интриги и где какая-то несчастная горстка людей вершит судьбы тех, кто правит городом и охраняет в нем порядок.

– Никита, племянник мой, возник из ниоткуда, начал предлагать какие-то дела, какие-то схемы…

– Что? Какие дела? Что за схемы? Что он хотел привезти в город?

– Наркотики. Какая-то новая синтетика. Я не знаю, я вообще… Я против наркотиков, Игнат, ты же знаешь.

– Дальше. Говори дальше.

– Он придумал какой-то план, я даже не знаю, он не посвящал меня в свои дела. Он скрытный, он сам по себе, я даже с детства… Он в детстве был скрытным, его все боялись. Он убил свою мать, ты представляешь?

– Мне плевать, кого он убил, где он может быть сейчас? Что ты знаешь? Он тебя спрашивал о девушке, которая живет в моем доме?

– Да, он спрашивал. Но я ее не видел. Ее особо никто не видел, даже моя охрана.

Значит, охрана Машкова следила за мной? Прекрасно. Моя охрана, как всегда, хлопала ушами. Кинул злой взгляд на Марата, тот лишь поджал губы. С ним я поговорю потом.

– Где он может быть? Где? Дом, квартира, местность? Куда он мог уехать? Где он жил последнее время? Говори.

– Скорее всего, на старой даче его матери, там давно никто не жил, он много времени проводил за границей.

– Адрес!

– Да-да, я сейчас вспомню, я вспомню.

– Марат, запомни, и поехали.

Я отошел в сторону, потер виски, голова раскалывалась, курить хотелось смертельно.

Я найду свою девочку, найду, с ней все будет хорошо.

Глава 35. Алена

– Кто… кто вы такой? – спросила дрожащим голосом, все сильнее вжимаясь спиной в металлические прутья изголовья.

В висках пульсировала боль, голова кружилась, но я, вытянув руку вперед, старалась удержать мужчину на расстоянии. Но мужчина даже не думал отвечать на мои вопросы.

– Да, детка, только ты уже не такая чистая, я прав? Игнатов испортил тебя, использовал, как и всех своих шлюх. Но я тебе сделал одолжение, он тебя не выкинет, ты сама от него ушла, а я подобрал, и поэтому теперь моя очередь. Ты ему не нужна, ты просто кусок мяса, свежего, вкусного мяса, но он бы все равно использовал тебя в своих интересах.

Что вообще несет этот ублюдок?

– Нет-нет, это неправда, ты совершаешь ошибку. Я ушла, чтобы просить о помощи, совсем другой, он меня не использовал, это не так, – ответила быстро, кусая губы.

Я понимала сознанием, что все неправда, этот мужчина лжет, Игнат не такой, но сейчас были блокированы все чувства, кроме одного – самосохранения. Я должна избавиться от этого козла, выжить, я должна убежать, а потом Игнат найдет его и уничтожит.

– Ублюдок, ты конченый ублюдок! – выкрикнула ему прямо в лицо.

Реакция последовала мгновенная, мужчина резко вскинул руку, а потом отвесил мне пощечину. От силы удара моя голова дернулась вбок, я с трудом удержалась на месте. Щеку обожгло так, будто под кожу вонзили миллион игл. К глазам подступили слезы, я прижала ладонь к лицу. Голова чуть не взорвалась от боли, зрение помутнело.

Мужчина начал расстегивать ремень, вынимать его из джинсов, я метнулась в сторону, но он перехватил меня,