Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

Глава 37. Алена

Как только мужчина вышел из комнаты и не закрыл дверь, начала снова дергать руками, пытаясь освободиться, но делала себе только хуже и больнее.

Черт! Как же так? Как же так получилось? Сама же вляпалась во все это по своей же глупости. Но это значит, что он следил. Он знал, где я была, и ждал момента, чтобы выкрасть. Но я сама пришла к нему в руки.

Вообще, кто он такой? Кто я такая? Что им всем от меня надо? И неужели Игнат во всем этом замешан? Неужели он не просто так меня спас, а еще преследовал какую-то собственную выгоду?

Голова смертельно раскалывалась, из носа текла кровь, облизала губы, вкус соли и железа ударил по рецепторам, нижнюю губу саднило, она была разбита. Если этот козел продолжит меня так молотить, из меня просто получится котлета.

Но… А если он сейчас вернется и начнет воплощать в жизнь все свои грязные идеи? Если он начнет меня насиловать? Нет, нет, нет, я просто так не дамся. Нет. Он же не зря назвал меня дочерью своего отца. И кем бы мой отец ни был, он должен мною гордиться, потому что я не безвольная овца. Я не позволю так с собой обращаться никому.

Начала оглядываться по сторонам, надо было хоть что-то найти, но желательно острое, чтобы можно было перерезать ремни, хотя это кожа, это трудно и долго. Подтянулась повыше, повернула голову назад и шарахнулась в сторону, испугавшись своего отражения позади.

Над изголовьем кровати было зеркало. Господи, что за извращенцы вешают зеркало над кроватью? Было бы идеально разбить его, взять осколок и пырнуть этого козла в живот. Но как это сделать с завязанными руками, я не знала. На мне все еще была одна туфля – лоферы на протекторной подошве.

Надо было как-то изловчиться, поднять ногу и ударить со всего маху. Подтянулась выше, мышцы живота напряглись, сделала мах наверх. Но ремни еще больше впились в кожу, взвыла от боли, кусая губы, упала, тяжело дыша.

Потом догадалась ухватиться пальцами за металлические прутья над головой, стало легче. По спине стекал пот, платье прилипло, в голове была адская боль.

Теперь, когда я могла за что-то зацепиться, снова подняла ногу вверх, напряглась, сделала рывок, ударила по зеркалу, оно затрещало, я зажмурилась, опасаясь, что осколки посыплются на меня, и тут же открыла глаза, посмотрев на дверь. Мой похититель стоял в проеме и внимательно за мной наблюдал.

– Да ты боец, Алена. Но извини, нам немного придется покататься. Планы изменились.

– Отойди от меня. Отойди, не трогай. Я сказала, отойди. Кто бы ни был мой отец, он тебя разорвет на части! И Игнат тоже! Он этого просто так не оставит! Лучше уйди, развяжи меня и просто уйди. Я сама доберусь. Я сама найду кого надо.

– Нет, Аленушка, сейчас будет все по-моему. Надо уходить.

Что этот придурок задумал? Что он от меня хочет? У меня только начало получаться, осталось как-то освободить руки. Можно было сделать это обманом, попроситься в туалет, взять осколок стекла и вонзить ему в шею, но мужчина начал развязывать ремень, встав коленями на кровать, а я вновь начала сопротивляться.

Он прекратил свое занятие, его лицо было так близко к моему, что я видела серый цвет глаз и их холод, который пробирал до дрожи. Он схватил меня силой за щеки и сжал, вдавливая их в зубы.

– Если ты, сука, испортишь мне все планы, я прямо сейчас разорву тебя на части. Я исполню твое обещание, но в твою сторону. И мне будет наплевать, чья ты, откуда. Все уже завертелось. Шестеренки заработали, ты в них – не ключевое звено. Ты в этой игре лишь орудие, лишь причина, по которой те двое, что должны разорвать меня на части, разорвут друг друга.

Внутри все похолодело. Задержала дыхание, почувствовав, как сердце еще больше учащает ритм, а внутри меня бежит горячая кровь. Он все спланировал, и я была его первоначальной целью. Я как-то появилась в этом городе, значит, это по его воле и по его вине случилось.

– Мерзкая тварь. Я просто так тебе не дамся. Я буду кричать.

– А вот это я предусмотрел.

Мужчина отпустил меня, завел руки назад. В поле зрения появилась какая-то тряпка, и он начал запихивать ее мне в рот. От нее воняло чем-то противным, возник рвотный рефлекс. Но через пару секунд я действительно не могла сказать и слова, только мычать. И даже не получалось выплюнуть ее наружу.

Теперь он спокойно развязал меня, я начала брыкаться, но он, легко перекинув мое тело через плечо, понес меня к выходу. Голова ухнула вниз, кровь прилила, стало дурно. У меня даже не было сил сопротивляться, хотя я так этого хотела. Я лишь видела пол, слышала скрип, вот крыльцо, вымощенная белым кирпичом дорожка.

Темно. Где-то вдалеке лаяла собака, несколько собак. А еще были слышны голоса, но в моем положении можно было решить, что это галлюцинации. Была уже ночь. Мужчина шел долго, мне показалось, целую вечность, тихо ступая по земле, лишь трава шуршала под его ногами. Голоса и лай собак все отдалялись, мы уходили из людного места.

Затем он бросил меня на заднее сиденье автомобиля, я попыталась сесть, но не получалось, голова кружилась. Я совсем обессилела от своей недавней борьбы, а еще голова болела с каждой минутой все сильнее, она словно взрывалась изнутри.

Я ничего не могла сообразить, он сел за руль, завел мотор, машина плавно тронулась с места, а я просто лежала на сиденье, уткнувшись лицом в обивку, и безвольно плакала. Я не знаю, что со мной будет дальше, отдаст ли он меня Игнату либо моему отцу, но было страшно.

Я не хотела умирать, я хотела жить, я хотела любить, я хотела семью, я хотела быть с Игнатом, хотела растопить его ледяное сердце, чем я подсознательно и занималась. Хотела утопить его в своей ласке, чтобы он смотрел только на меня, чтобы в его мыслях была только я, а он в моих.

Это ведь возможно? Я верила, что это возможно, а сейчас по чьей-то злой воле, по прихоти, благодаря каким-то странным, извращенским играм я стала игрушкой, марионеткой в чужих руках, и все ради того, чтобы двое мужчин поубивали друг друга, открыли дорогу этому чудовищу.

А вдруг этого не случится, если они не будут конфликтовать, если