Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

хорошо же ты приложилась, да так удачно. Не поверил, что ты на самом деле потеряла память, реально не верил. Слушай, я и не думал, что мой грандиозный план, моя авантюра может пойти под таким уклоном. А все сложилось именно так, как надо.

– О чем вы говорите? Я не понимаю вас. Кто вы вообще такой? – Я повысила голос, но в голове резко вспыхнула боль, я зажмурилась, начала отползать к изголовью кровати.

– А ты красивая. Надо было воспользоваться тобой раньше. Хотя у меня и были такие планы, но все как-то пошло не так. Такая идеальная, длинные белокурые волосы, пухлые губы, красивые ноги. Такая одновременно невинная и порочная.

Я уставилась на мужчину, не понимая, о чем он говорит и зачем вообще все это происходит. Мое сердце бешено заколотилось, к горлу подступила дурнота. Он наблюдал за мной, скользил взглядом по обнаженным ногам, хотелось укрыться, спрятаться, убежать. Кинула быстрый взгляд на дверь, оценивая, как быстро я смогу до нее добежать.

– Такая чистая и идеальная. Но Игнатов тебя уже испортил, уже использовал, я бы на его месте поступил так же.

Продолжая говорить, мужчина встал, обошел кровать, я уже практически вжалась в кованую спинку кровати, спиной чувствуя ее холодные прутья. Мужчина оказался прямо передо мной, голова пульсировала от боли и кружилась, но я вытянула руки вперед, упираясь в его грудь.

– Только ты уже не такая чистая и идеальная, Игнат тебя испортил, и если я продолжу, то ничего не случится, а твоему папочке мы скажем, что это Игнат во всем виноват. Верно? Как все удачно сложилось.

– Нет… нет… Он… нет…

От страха все внутренности скрутило в узел, мужчина проводит по моему лицу костяшками пальцев.

– Отвали от меня, Игнат найдет и убьет тебя.

Я толкаю его в грудь со всей силы, но тут же получаю пощечину, голова откидывается в сторону, ударяясь затылком об изголовье, острая боль чуть не лишает сознания.

– Это мы посмотрим еще, кто кого, малышка.

Глава 34. Игнатов

– Может быть, стоит связаться с Покровским?

– Нет, еще рано.

Я сжимаю руль, давлю на педаль газа, «гелендваген» несется по темной трассе, сзади две машины с охраной, на пассажирском сиденье Марат.

– Но, Игнат, это глупо.

– Глупо? Глупо было проворонить девчонку у себя под носом! И не говори мне о глупости, блядь!

Кричу на весь салон, бью руками по рулю, вдоль позвоночника бежит холодок, каждая мышца и нерв во мне напряжены. Еще немного, еще одно слово – и все это лопнет, меня разнесет, разорвет на мелкие куски. Или меня, или я кого-нибудь еще.

Я срываюсь на Марате, говорю о том, что он виноват, но во всем виноват я.

Если бы я так резко с ней не разговаривал, если бы я не дал ей повод усомниться в моем к ней влечении, если бы я не так отреагировал на то, кто она на самом деле, все могло бы быть иначе. Все могло бы быть по-другому, и моя девочка не подвергалась бы сейчас опасности.

Меня больше не удивляло, что я так реагирую на Алену, теперь это было неоспоримым фактом: она нужна мне. Но сейчас у меня скручивало все нутро, каждый орган сжимался в комок от дурных предчувствий, от того, что может с ней сейчас происходить.

– Что там по камерам?

– Замечен черный седан, но номеров не видно, отсвечивает.

Вот так всегда, не хватает самой малости.

– Отследили, куда он поехал?

– Да, до центра, а там затерялся.

– Твою же мать!

Но я знаю, куда еду сам и с кем мне надо поговорить. Я еще раньше чуял нутром, что там что-то не так, что эти люди что-то задумывают и что-то назревает. И что, может быть, да, совсем не просто так Алена Покровская появилась в моем городе, она часть чьей-то игры, чьего-то тонко продуманного плана, который начали приводить в действие.

Если бы Алена не упала, не ударилась, не потеряла память, может быть, все сложилось бы иначе, но сейчас об этом уже глупо рассуждать. Сейчас я готов сам взять оружие или голыми руками, просто зубами выгрызать из каждого правду, чтобы узнать, где она.

Если с ней хоть что-то случится, я уничтожу этих людей. Я разорву им животы и выпущу кишки, а потом закопаю в братской могиле. Они будут умолять о пощаде, задыхаясь в грязи, если кто-то хотя бы пальцем прикоснется к моей девочке.

Она моя, и только моя. Неважно, дочь она Покровского или нет, я уже связан с ней, и мне не разорвать эту связь. Я никогда не смогу забыть те эмоции, которые испытал рядом с ней.

Маленькая, дерзкая, провокационная, она вошла под кожу, словно игла, пуская туда свой сладкий яд. Я с радостью принял его, растворился в нем и позволил заполнить каждую клеточку своего тела.

– Игнат, не гони так. Если мы сейчас сдохнем, Алене никто не поможет. А ведь ты не хочешь звонить Покровскому и рассказывать, где его дочь?

– Не сейчас, Марат. Я ее найду в целости и сохранности. Вот тогда скажу ее отцу, где она. Не сейчас. Я не могу облажаться. Ты же понимаешь? Это вопрос чести.

– Понимаю.

Заметил, как Марат вцепился в ручку двери, потому что скорость «гелендвагена» была почти сто пятьдесят километров. Я уверенно обгонял машины, выезжая на встречную полосу. Мы ехали в загородную резиденцию нашего губернатора. В его дом, он там, я знал. И вот когда я приеду, он даст мне ответы на все вопросы. Иначе в области не будет губернатора, зато будут пышные похороны и траурные речи.

Свернул с трассы, мы уже подъезжали, осталось несколько поворотов, резко затормозил около высоких кованых ворот и просигналил. Сзади подъехала моя охрана, но ворота так и не сдвинулись с места.

– Вот же сука. Марат, у нас есть хоть что-то, что может сдвинуть эти ворота с места? Гранатомет?

– Извини, с собой нет.

– Зря. Может быть, на таран?

– Тоже думаю, что не поможет.

Просигналил еще раз, хотелось выйти, долбиться в калитку, крича ругательства, но сдержал себя. Только потянулся за телефоном в карман пиджака, хотел позвонить нашему глубокоуважаемому Виктору Петровичу Машкову, как ворота разъехались в разные стороны.

Не стал комментировать, въехал на просторную парковку, вышел, не закрывая дверь, направился к крыльцу. Охрана из двух человек хотела меня задержать, но, увидев выражение моего лица, парни отошли в сторону. Правильно, мальчики, потому что, если вы не будете слушаться меня, вы