Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова

Швырнул чашку обратно на консоль. Зашел в спальню, Алена была в душе, было слышно, как шумела вода. Заглянул, девушка стояла неподвижно, но повернула в мою сторону голову.

– Алена, я потом все объясню.

– Не стоит себя утруждать. Я все поняла. Иди, Игнат, тебя ждут.

Вот же зараза какая. В кого только такая пошла? Настырная, наглая. Всю кровь мне уже свернула за эти дни. А то ли еще будет? Но я до такой степени уже прикипел к этой девчонке, что не смогу отпустить.

Пусть крутит из меня веревки, да хоть морские узлы завязывает. Не смогу, нет, не получится. Она как глоток живого, свежего воздуха. Или легкий ветерок, который ворвался в мою обыденную, скучную, серую жизнь, затянутую низкими темными облаками. Она как луч света, как живая вода, пролившаяся на мое мертвое тело и сердце, не смогу отпустить.

– Я скоро вернусь. И не думай всякую херню.

– Да я вообще о тебе не думаю. Я же Барби, мне нечем.

– Зараза какая.

– Я все слышала.

Подобрал с пола свои брюки, натянул, застегнул ширинку, вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Марат на кухне варил кофе, аромат витал в воздухе. А на столе лежал обыкновенный серый листок формата А4 с портретом человека.

Это была фотография. Черно-белая. Изображение девушки. С длинными волосами, узким лицом и пухлыми губками. Остановился, задержал свой взгляд на снимке.

– Узнаешь? – Марат налил себе кофе в маленькую чашку.

Долго смотрел, сжимая челюсти, играя желваками, понимая, что Алену наконец-то кто-то ищет. Понимая, что я скоро узнаю о ней правду, кто она такая, откуда и зачем появилась здесь, в моем городе.

– Так узнал или нет?

– Марат, не тяни. Я тут что тебе, бабка-гадалка?

– А ты присядь. Присядь, Игнат, я тебе расскажу, кто эта девчонка и откуда. Как она появилась здесь, я не знаю. Это еще предстоит выяснить. Но тебе не понравится. Тебе ой как не понравится эта информация.

– Марат, блядь, кончай тянуть. – Я ударил ладонью по листу, не отрывая взгляда от фотографии, на ней Аленка была моложе, совсем девочка.

– А это, Игнат, Покровская Алена Тихоновна. Говорит тебе о чем-нибудь эта фамилия?

– Покровская?

– Она самая.

– Только не говори, что это его дочь.

– Да, мой босс. Это его дочь, самая родная, и Тихон ее ищет, в каждом участке на нее ориентировка. Теперь ты понял, о чем я говорил? Нельзя ей верить.

Я не слышал Марата, лишь смотрел на портрет, а в ушах шумела кровь. Знал, нельзя мне расслабляться.

Нельзя. Ее. Мне.

Глава 31. Алена

– Что-то случилось?

Зашла на кухню, задержала взгляд на напряженной спине Игната, на пауке, который, кажется, ожил и начал шевелить лапками, даже мурашки побежали по коже. Ничего хорошего не случилось, чувствую это.

Брюки сидели низко на его бедрах, под кожей играли мышцы. Игнат выпрямился, скомкал лежащий на столе листок в кулак и только потом медленно повернулся и посмотрел на меня.

Лучше бы я не заходила и не видела этого взгляда. В нем были тягучая ненависть и злоба. Что случилось? Что произошло за те минуты, пока я была в душе? Я чем-то обидела Любу или ему не понравился мой спектакль про дядю? Но это ведь была всего лишь шутка.

Начала бегать глазами от Марата к Игнату, пытаясь понять, что произошло, и прочитать на их лицах ответ. Но Марат тоже смотрел странно, хмурил брови, качал головой и бросал на своего босса тревожные взгляды.

Мое сердце забилось чаще, я туже затянула пояс на банном халате. Не нарушая тишину, не задавая больше вопросов, ничего не понимая, теперь смотрела только на Игната. Его голубые глаза заволокло серой дымкой, челюсти были плотно сжаты, губы слились в одну линию, скулы побелели, он все еще сжимал в кулаке бумагу, пристально меня разглядывая, словно видел впервые.

– Собирайся, через десять минут Марат отвезет тебя за город.

– Что? Почему?

– Без вопросов. Собирайся.

Я сделала несколько шагов назад, стараясь не упасть, судорожно втянула воздух, в животе все перевернулось. Нервы были натянуты как струны, меня словно ударили под дых.

Что такое с ним произошло? Что случилось? Почему такая перемена настроения? Разве не другое он говорил совсем недавно, когда был со мной вместе? Почему у него снова интерес сменяется ненавистью и злобой?

Слезы вот-вот могли брызнуть из глаз, но я прикусила внутреннюю сторону щеки до боли, поморщилась, чувствуя во рту кровь. Нет, я не буду плакать, я не котенок, которого, как Игнат говорит, нашел на улице, чтобы сначала приласкать меня, а потом выкинуть.

И не игрушка. Я живой человек, у меня есть свои чувства. Мне нравится этот мужчина, очень нравится. Я могу с уверенностью сказать, что я люблю его, я люблю первый раз в жизни, и пусть он старше меня, мне все равно.

Мне даже плевать на то, какая я, кто я, откуда, чем занималась. С ним я буду иной. Я буду другой, новой, наверняка лучше, чем была. Расправила плечи, вскинула голову, придав взгляду равнодушие, насколько это у меня могло получиться.

– Хорошо, – прозвучало холодно и тихо.

Игнат даже передернул плечами.

Развернулась и медленно ушла в спальню, хотя внутри меня все клокотало и кипело. Хотелось что-нибудь разбить, сломать, но я себя сдержала. Сразу сильно заболела голова, даже затылок начало ломить, но я, смахнув с щек непрошеные слезы, начала искать свои вещи и одеваться.

Собралась раньше положенного срока, Игнат зашел в комнату, когда я уже надела платье, в котором сюда приехала, и пыталась застегнуть молнию на спине. Мужчина подошел, а я ощутила физическую боль от его присутствия, он убрал мою руку, помог застегнуть платье, а внутри все вновь скрутило тугим узлом.

Как он может так поступать со мной, то приближая, то отталкивая, разве так поступают мужчины? Я совсем ничего не знала, как могут они поступать, нет у меня опыта, даже не помню ничего.

– Мне можно идти? – спросила, не оборачиваясь.

– Иди, Марат ждет. – Голос хриплый, натянутый.

К черту его, не хочу всего этого, не хочу быть в его доме, как в красивой клетке, и думать постоянно об этом мужчине, хочу на воздух, хочу свободы. Перекинула еще влажные волосы на одну сторону, вышла из комнаты, Марат уже ждал у двери.

Казалось, что теперь я была не гостьей, а пленницей, за которой