Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа

– Вот его и унюхала вертихвостка, подцепила! Я из своей хаты, представляете, слышу, что Витька со шлюхой у себя вытворяют! Непотребство, будь здоров! Она ему орёт: «Возьми меня и так, и эдак!» – стонет, визжит!.. Тьфу, развратники!

– Приличные люди в браке живут, их не видно и не слышно! – взял слово престарелый фермер. – А эти дуралеи своим распутством всю улицу развлекают!

– Рита плачет, все её жалеют! – Лидия картинно приложила руки к покрытой платком голове. – Я ей говорю: «Рита, вот надо было сыночка раньше воспитывать, а теперь уже поздно! Что вырастила, то и пожинай!» Верно говорю?!

– Конечно, верно! – поддакнула впечатлённая Шура, позабыв напрочь страдать по несправедливо урезанной пенсии. – Ой, какой кошмар!.. Ну и Витёк! Ну и сынок!

– Позор, а не сынок! – презрительно скривилась тётка. – Нормальные мужики от профурсеток подальше держатся, а он женился! Ошмёток гамна ослиного!

– У невестки новоиспечённой только мать. Папка, вроде, бросил их много лет назад и правильно сделал! Поговаривают, что девица никем не брезговала. Со всеми в кусты ходила: со старыми, молодыми, бездомными, алкашнёй! – Борис хитро прищурился и, глядя на Любу, ошарашенную злословием, вкрадчиво добавил: – И даже с цыганами!

Тихоня встрепенулась, быстро подняла взгляд, чем выдала себя с поличным старому пердуну. Фермер, видя её переполох, проницательно усмехнулся и лукаво подмигнул. Девочка густо покраснела.

– Матерь честная! – охнула Григорьевна. – Ай-ай-ай, стыд какой!.. Слава Богу, что моя Люба не такая: и хозяюшка, и вещи сама перешивает, родительские деньги экономит!.. Ой-ой! Вот как бывает, когда личной жизнью родители занимаются вместо того, чтобы детей воспитывать!.. Запомнила, Любонька?.. Куда ты?

– Кур пойду покормлю, – сухо молвила девочка и, стараясь не глядеть ни на родителей, ни на гостей, вышла вон.

Нежная кожа юных щёк пылала маковым цветом. Школьница зашла в прохладную баню и несколько раз умылась из-под крана холодной водой. Остудиться не помогло. Поспелова нырнула в пыльную пристройку перед курятником, нагребла ведро зерна и пошла к птице.

Куры послушно клевали свеженасыпанное, петух суетился подле, уговаривая многочисленных жён поесть поплотнее. Встревоженная Люба глазела на хозяйство и пыталась успокоиться, но безуспешно. Через распахнутую форточку доносились громкие голоса, мусолившие грязное бельё других станичников. Зайти в дом для тихони было смерти подобно, поэтому она осталась в курятнике, где, присев на пенёк, в течение пары мучительных часов предпочла скрываться от наглых соседей.

Глава 18

– Наговорили пакостей, придурки! Разве можно так?! – жаловалась Люба Коробкину спустя неделю после неприятных переглядок с мерзким фермером. – Видела эту Юлю! Она познакомиться подошла, когда я огород поливала. Поболтали через сетку… Обычная девчонка, на семь лет старше меня! Стесняется, разговаривает культурно. Кажется, она даже обрадовалась, обнаружив в соседях ровесника…

– Ну ещё бы! – усмехнулся Денис, выпустив струю дыма. – Одни бабки вонючие вокруг, и тут, наконец, приятное молоденькое личико появилось! Кто ж такую удачу проворонит?!

Старшеклассники сидели на вершине одной из лесистых гор в окрестностях Неберджаевской. Проносились облака, обдавая школьников влажным туманом своих призрачных тел. Бутерброды, заготовленные Любой впрок, были почти съедены, газировка наполовину выпита. Потратив немало сил на подъём, подростки не торопились спускаться вниз и наслаждались восхитительным видом вокруг.

– Мне кажется, Pepsi вкуснее, чем Fanta, – заметила девочка, отхлебнув напиток из бутылки.

– Нет, Любонька, вкуснее свежевыжатый сок!

– Потому что натуральный?

– Потому что его себе позволяют люди при бабле. Иметь соковыжималку – полдела, а вот фруктов и овощей вне сезона не накупишься. Дорого! Смотрю зарубежные фильмы, вижу, что актёры всегда свежачок жмут с утречка пораньше в своих огромных чистеньких кухнях, и завидую. Эх, заработаю кучу бабок – хату, как в кино американском, отстрою!

Поспелова посмотрела на собеседника, что плюхнулся спиной на зелёную траву, и понимающе промолчала.

Шатен и тихоня после злополучной тусовки у берега реки постоянно выходили друг с другом на связь. Договаривались о совместных посиделках и встречах. Коробкин на мотоцикле катал девочку к берегам Азовского моря, где они вдоволь купались, а потом возвращал обратно к родному переулку, едва солнце заходило за горизонт. Желая угодить Любе, Денис предлагал всё новые и новые маршруты, которые хорошо знал сам: Новороссийск, Крымск, Анапа, вершины скал вокруг Чёрного моря, Абрау-Дюрсо, Красный лес, святые источники. Не привыкшая к активной жизни, ровесница сначала пугалась, но потом, немного поразмыслив, соглашалась и благодаря решительности только выигрывала.

Денис оказался ещё той лягушкой-путешественницей! Живя сам для себя, без какого-либо контроля над своей несовершеннолетней персоной, семнадцатилетний пострел использовал свободу на полную катушку. Наработав рекомендации, стал принимать нехилый поток клиентов в родном дворе и обеспечил себя крепким уверенным доходом. Водил в дом девок. Гулял, где хотел. Ел да пил, что нравилось. Иногда прогуливал школу, но сильно не зарывался, дабы не выгнали – парень не определился с будущим и не знал, куда поступать учиться и как вообще дальше быть.

Коробкин с поддельными правами объехал на железном коне половину Краснодарского края и на достигнутом останавливаться не собирался. Согласие застенчивой Любы колесить вместе радовало и льстило: Денис чувствовал себя на голову выше Сэро и несказанно этим гордился. Единственной проблемой для свободолюбивого шатена была гулящая эгоистичная алкоголичка-мать. Юноша дико стеснялся кукушки-матери перед правильной, воспитанной Поспеловой, но понимал, что рано или поздно дамы познакомятся, поэтому молча готовился к неизбежному, надеясь, что после миловидная тихоня от него не отвернётся.

– Знаю эту Юлю, – снова заговорил Денис на прежнюю тему. – Она и её маманя – из соседнего захолустья. Продали убогую хату и переехали к нам в город. Здесь им денег с продажи на маленькую квартиру в двухэтажке возле городской поликлиники едва хватило. Юлькин отец, вроде, монет добавил. Он их бросил, когда Юля под стол пешком ходила, другую семью завёл, а щас одумался, пытается отношения со взрослой дочкой наладить. Девка работает помощником ветеринара. Баба рукастая, дело своё знает – она у моей сторожевой псины из горла застрявшую кость вытянула. Что шлюха – это твои соседи знатно приврали! Обычная она. Деревенская простушка. И в этом весь её грех.

– Я тоже так решила, когда впервые её увидела! Смотрит честно и открыто. Сразу видно, порядочная!

– Не в порядочности её грех. – Коробкин укусил последний недоеденный бутерброд. – А в простодушии и болтливости. Доверчива молодуха не в меру. Я, пока собаку держал, что только не услышал: всё по чесноку о себе Юля разбазарила! Когда переехала, как переехала, где живёт, как с Витьком познакомилась – и так далее и тому подобное. Язык глупый, без костей!.. И Витьку, кстати, тоже