Жена Фараона, которую должны казнить - Маргарита Фуаро

Сария села на подушку без приглашения.

Я почти почувствовала симпатию.

Почти — потому что во дворце симпатия была роскошью, которую быстро отбирали.

— Тенера назвала ваше имя, — сказал Раэм, входя в беседку.

Сария всё-таки встала.

На этот раз поклонилась глубже.

— Владыка Двух Земель.

— Зачем?

— Потому что ей стало плохо, и умирающие хватаются за красивые имена?

Кахем, стоявший у входа, прищурился.

— Осторожнее.

Сария посмотрела на него.

— Я осторожна с того дня, как меня привезли сюда в золотой клетке. Просто у нас в Нахару осторожность не требует делать вид, что клетка — это сад.

Раэм сел напротив.

— Ответь.

Сария на миг стала серьёзнее.

— Я не знаю, зачем Тенера назвала меня. Но могу догадаться.

— Говори.

Она посмотрела на Хенут.

— В ночь, когда умер наследник, я была в вашем дворе.

Хенут напряглась.

— Зачем?

— Не спала. Ваша страна слишком жаркая ночью, а ваши служанки слишком любят запирать окна. Я вышла к восточной галерее.

— И?

Сария провела пальцем по браслету.

— Видела, как из внутреннего коридора вышел человек.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось.

— С синей лентой?

Она посмотрела на меня внимательно.

— Значит, вы тоже дошли до змеи.

— Какой змеи?

Сария чуть наклонила голову.

— Синей. С золотым глазом. Слишком красивая для служанки, слишком удобная для того, кто хочет, чтобы виноватым оказался Дом Лотоса.

Хенут побледнела.

— Ты видела мою ленту?

— Я видела синюю ткань. На руке или на поясе — не скажу. Было темно.

— Лицо?

— Закрыто.

— Мужчина? Женщина? — спросил Кахем.

Сария помедлила.

— Я тогда подумала — женщина. Потому что ткань была женская. Но шёл человек не как женщина Дома Лотоса.

— Как?

— Не боялся, что его заметят.

Меру тихо прошептала:

— Мужчина.

Сария посмотрела на неё.

— Возможно.

— Почему ты молчала? — спросил Раэм.

Сария рассмеялась.

Негромко. Горько.

— Владыка, я чужеземная заложница в доме, где утром умер наследник. Вы правда спрашиваете, почему я не побежала к вашим жрецам с рассказом, что видела тень в женской ткани?

Раэм молчал.

Она наклонилась ближе.

— Меня бы не казнили. Нет. Меня бы отправили в дальний дом под охрану, а потом Нахару узнал бы, что его дочь приносит несчастье царским детям. Очень удобно, если кому-то нужна восточная война или восточные золото и смола без лишних договоров.

— Смола? — спросила я.

Сария замерла.

Совсем чуть-чуть.

Но я увидела.

— Какая смола?

Она улыбнулась.

— Вы быстро слышите опасные слова.

— Профессиональная привычка.

— У нас в Нахару есть смола чёрного дерева. Её жгут в погребальных обрядах. Здесь она редкость. Дорогая. Очень пахучая.

Я вспомнила память Неферет-Айи.

Чаша.

Тёмная вода.

Запах смолы, тёплого молока и кислой застоявшейся воды.

— Такая была в чаше? — спросила я.

Сария не отвела глаз.

— Я не нюхала чашу.

— Но знаете, что её привозили?

— Во дворец привозят многое.

— Сария.

Она посмотрела на меня уже без улыбки.

— Если я скажу, что смолу поставляли люди из Нахару, вы понимаете, что будет?

— Ваш народ обвинят.

— Не народ. Моего отца. Моих братьев. Торговцев, которые уже здесь. Посольство. Женщин, которых привезли со мной. Чужих удобно обвинять, госпожа. Вы должны понимать.

Да.

Я понимала.

Если дворец мог назначить убийцей Неферет-Айю, почему бы не назначить соучастниками Нахару?

— Я не ищу удобных виновных, — сказала я.

— Все так говорят, пока не находят чужеземца с нужным запахом на руках.

Хенут тихо произнесла:

— Сария, что ты знаешь?

Чужеземка посмотрела на неё.

— Знаю, что за неделю до смерти Иари в Дом Лотоса принесли маленький запечатанный сосуд с чёрной смолой. Не через склад храма. Через женские покои.

— Кто принёс?

— Служанка Исет-Нуа.

Хенут нахмурилась.

— Богини материнства?

— И защиты детей, — добавила Сария. — У них тоже синие ленты. Только глаз вышивают иначе. Тоньше. С двумя золотыми точками у края.

Меру шагнула вперёд.

— Я видела одну такую.

Мы все повернулись к ней.

— Где? — спросил Кахем.

Она сглотнула.

— На женщине, которая приходила к Тенере после суда. Я думала, она из людей Великой жены. Но глаз был… с двумя точками.

Хенут резко сказала:

— Мои служанки носят одну точку.

Сария кивнула.

— Вот. Синюю ленту легко подделать. Но тот, кто подделывает чужую власть, часто ошибается в мелочах.

Я почувствовала, как кусок мозаики встал на место.

— Значит, кто-то хотел, чтобы след вёл к Хенут.

Хенут посмотрела на меня.

Её лицо стало жёстким, но в глазах мелькнула боль.

— Ты только сейчас это поняла?

— Я только сейчас могу сказать это вслух.

Она отвернулась.

Раэм молчал.

Кажется, это било и по нему тоже. Удобная ненависть к Неферет-Айе. Удобная вина Хенут. Удобная синяя лента. Все видели то, что им подсовывали.

И никто — кто подсовывает.

— Есть ещё кое-что, — сказала Сария.

— Говори, — сказал Раэм.

Она поморщилась.

— Это не моё свидетельство. И оно детское.

— Детские слова уже спасали нам жизнь, — сказала я.

Сария впервые улыбнулась мне без насмешки.

— Тогда вам понравится Неси.

— Кто это?

— Девочка из Дома Лотоса. Дочь одной из младших прислужниц. Ей пять. Или шесть. Здесь детей служанок не считают точно.

Меня резануло.

— Она что-то видела?

— Она любит сидеть под лестницей у восточной галереи. Там прохладно, и взрослые забывают, что у пола тоже есть уши.

Сария сделала знак одной из своих девушек.

Через несколько минут в беседку привели ребёнка.

Маленькая девочка с тонкими руками, растрёпанными косичками и огромными глазами. Она держала в руках тряпичную куклу без лица. Увидев Раэма, чуть не расплакалась.

Я сразу опустилась на корточки.

— Неси?

Девочка спряталась за Сарию.

— Она не любит фараонов, — сказала Сария.

— Мудрый ребёнок, — пробормотала я.

Кахем кашлянул.

Раэм сделал вид, что не услышал.

Я посмотрела на девочку.

— Я Арина.

Сария вскинула брови.

Меру замерла.

Да, я снова сказала своё имя.

Слишком поздно было бояться каждого слова.

— Мне сказали, ты видела синюю змею, — продолжила я.

Неси выглянула из-за яркой ткани Сарии.

— Я не врала.

— Я знаю.

— Взрослые сказали, змеи не ходят в