Принц ночи - Лорен Палфриман

— Это мы еще посмотрим, — рычит Джеймс.

На лице Блейка появляется улыбка.

— Мы здесь, чтобы обсудить условия твоего освобождения, крольчонок.

Глава двадцать девятая

Мы здесь, чтобы обсудить условия твоего освобождения, крольчонок.

Голос Блейка эхом разносится по бальному залу. Я тяжело дышу, чувствуя, как путы сжимают мои запястья. Не хочу никаких переговоров. Хочу, чтобы Каллум бросил вызов Джеймсу и заставил его заплатить.

Альфы стоят вокруг стола и смотрят на меня, как на добычу. Их волчьи глаза сверкают в темноте. Мужчина, лежащий на спине под ногой Каллума, задыхается, и Каллум усиливает давление ботинком.

Только Блейк кажется спокойным, хотя я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что это лишь маска. Он откидывается на спинку стула и поправляет воротник. Рядом с ним Каллум тяжело дышит, а на его шее пульсирует вена.

— Отпусти ее, — рычит он.

— Нет, — отвечает Джеймс. На каждой щеке, там, где я до него дотронулась, по три волдыря, похожих на следы когтей. — Пока я с ней не закончу.

— Если ты ее тронешь…

— Что? Бросишь мне вызов? Предашь меня? Попытаешься возглавить восстание против трона? — голос Джеймса становится громче. — Кажется, ты уже делаешь это, брат. Мы на войне. Наши люди умирают. И ты считаешь нужным стравливать волка с волком, когда настоящие враги находятся к югу от границы.

Альфы согласно перешептываются. Мужчина, приставивший кинжал к горлу Каллума, крепче сжимает рукоять, костяшки его пальцев белеют. Но Каллум, кажется, даже не замечает.

— Когда наш настоящий враг здесь. Ты присоединяешься к дочери завоевателя, который вторгся на наши земли, призу лорда, который держит Клэр в своих псарнях, к девушке, которая была помолвлена с человеком, содравшим кожу с нашей матери!

Краска отливает от лица Каллума. Он сжимает кулаки, словно пытаясь скрыть шок и боль. Я чувствую сожаление.

Я сообщила Каллуму о ее смерти, но не стала раскрывать свои подозрения о том, как она была убита. Эти подозрения возникли у меня, когда Джеймс рассказал мне о шубе, присланной на имя его отца. Я хотела избавить Каллума от этой боли.

Ненавижу Джеймса за то, что он использовал это против него, так же сильно, как и за то, что он сделал со мной.

Каллум пару раз моргает.

— Рори нам не враг.

— Садись, брат. — Волк исчезает из глаз Джеймса. — Нам с тобой нужно многое обсудить.

Он кивает на мужчину, держащего лезвие у горла Каллума.

— Убери, Хэмиш. Вы все тоже садитесь на свои места.

Хэмиш отстраняется и убирает кинжал в ножны. Он садится, и остальные следуют его примеру. Каллум убирает ногу с шеи Альфы. Мужчина, который кажется моложе остальных, поднимается на ноги и, прищурившись, смотрит на Каллума.

— Мерзавец, — бормочет он.

— Не испытывай меня, Кеннет, — рычит Каллум.

Кеннет садится и складывает руки на груди, как будто ему все равно, но его лицо такое же красное, как и его волосы.

— Нам нечего обсуждать, Джеймс, — говорит Каллум. — Ты забрал мою девушку, и ты умрешь за это. Но сначала я верну ее.

Он делает шаг ко мне. Дункан приставляет лезвие к моему горлу. Я задыхаюсь и поднимаю подбородок, чтобы не проколоть кожу. Каллум останавливается.

— Советую переосмыслить ситуацию, брат, — говорит Джеймс.

Прижав руку к боку, Каллум возвращается к столу. Он садится во главе стола, напротив своего брата, и указывает на Дункана.

— Мы с тобой поговорим, когда все это закончится, — говорит он. Дункан бледнеет, когда Каллум переключает свое внимание на главу стола. — Говори.

— Твой отец перевернулся бы в гробу, если бы увидел, как двое его сыновей дерутся из-за южанки, — говорит мужчина, сидящий рядом с Джеймсом. Он старше остальных, с седыми волосами, а его лицо с угловатыми чертами и вокруг глаз нет морщинок от смеха.

— Наш отец считал тебя трусом, Малкольм, после того как ты сбежал в Высокие вершины, поджав хвост, вместо того чтобы прийти на помощь нашему деду, когда он нуждался в тебе, — рычит Каллум.

Глаза Малкольма вспыхивают.

— Он прав, — говорит Джеймс. — Наш отец презирал тебя. Это касается только нас с братом.

— Полагаю, Александр уже в пути? — вмешивается Блейк.

— Да, — отвечает Джеймс, и у меня сводит желудок.

Блейк барабанит пальцами по столу.

— Тогда, может, продолжим?

— Ты выглядишь очень самодовольным для покойника, Блейк, — говорит Джеймс.

— Ты выглядишь очень самодовольным для волка, который рассчитывает править королевством после очередных переговоров с южанами, — отвечает Блейк.

Джеймс поджимает губы.

— В отличие от моего брата, который окружает себя ими.

Блейк холодно смеется.

— Пожалуйста. Аврора не представляет угрозы. Что касается меня, то я тоже когда-то был в твоем совете, Джеймс.

Джеймс стучит кулаком по столу.

— И посмотри, чем это закончилось, ты, ненадежный ублюдок. — Он качает головой. — Вы оба представляете угрозу для королевства, и мой брат должен это увидеть.

— Рори не представляет угрозы, — рычит Каллум.

— Он прав, — говорит Блейк. — Это не так. Джеймс, ты становишься параноиком, совсем как твой отец перед смертью. Он сказал о тебе кое-что интересное, понимаешь?

На скулах Джеймса играет мускул, и Малкольм прищуривает глаза.

— Если бы ты позволил Каллуму оставить его питомца, мы бы не оказались в такой ситуации, не так ли?

Джеймс смеется, но его смех звучит хрипло и безрадостно.

— Питомец Каллума, да?

— Кем же еще ей быть? — спрашивает Блейк.

Пытаюсь сдержать свое негодование ради самосохранения, но не могу.

— Я не чей-то питомец, — выпаливаю я. — Я принцесса чертовых Южных земель!

Дункан прижимает лезвие к моей коже, и я напрягаюсь.

— Наверное, не лучшая идея напоминать всем об этом прямо сейчас.

Несколько мужчин смеются, а Каллум рычит, чтобы заткнуть их.

— Чего ты хочешь, Джеймс? Ты мой брат. Мы выросли вместе. Мы охотились в лесах вокруг Хайфелла и собирали цветы для матери. Когда я сломал ногу, ты нес меня на спине по ущелью Гелах. Ты научил меня владеть мечом, и я всегда преданно поддерживал тебя. Я мог бы тысячу раз бросить тебе вызов, но я поклялся в верности. — Выражение его лица стало жестче. — Ты оскорбил меня. Ты причинил вред девушке, которая дорога мне больше всего на свете. Ты удерживаешь ее сейчас против воли. Ты знал, что я к ней чувствую, и все равно попросил ее руки. Ты опозорил себя и нашу семью, нашу мать. Более того, ты держишь Фи, одного из моих людей, в заложниках. Моя честь не позволит тебе выйти из этого невредимым. Ты это знаешь.

— Да, — говорит Джеймс, кладя руки на стол. — Я понимаю,