Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

Сабина кивнула.

— Тогда сохраняйте.

Она открыла на ноутбуке исходный экспорт, сделанный приложением. Не подборку снимков и не пересланные фразы, а папку с индексом сообщений, вложениями и временем. Демьян проверил, что ранние строки совпадают с уже сохранённым диалогом. После этого отметил новые границы и закрыл предпросмотр личных изображений.

Первым вопросом стал ключ.

В прежнем объяснении Сабина написала: Феликс прислал строку «кампания_временный», она переслала её Тимуру для сборки презентации и не знала, что доступ охватывает закрытые папки. Теперь в полном диалоге нашёлся разговор, которого в короткой выборке не было.

Тимур жаловался, что получает отказ при переходе между рабочими разделами. Предлагал два варианта: Сабина сама собирает нужные файлы в отдельную папку или даёт чтение корня проекта с наследованием прав на вложенные каталоги.

Под сообщением сохранилось системное предупреждение:

«При выборе корневого раздела ключ получит доступ к семи вложенным каталогам».

Сабина ответила: «Давай корень до сдачи презентации. Отбери нужное сам. Личное не трогай».

Ниже Тимур спросил: «Подтверждаешь широкий ключ?»

Она написала: «Да. Потом закроем».

Нонна прочла обмен дважды.

— Значит, ты видела предупреждение о семи каталогах.

— Видела.

— А нам сказала, что просто переслала строку Феликса и не знала границ.

— Строку прислал он. Первоначальный доступ тоже создал не я. Но корневой раздел выбрала я.

— Почему? — спросила я.

Сабина не стала говорить, что её вынудили.

— До встречи с «Контуром» оставалось меньше двух дней. Файлы приходили кусками. Тимур сказал, что вручную мы не успеем собрать презентацию и таблицы для байеров. Я решила, что фраза «личное не трогай» ограничит его лучше, чем технические права.

— Ты знала, что не ограничит, — сказала Нонна. — Иначе система не спрашивала бы про широкий ключ.

— Я знала, что он увидит названия папок. Не думала, что будет выгружать всё.

— Это разные действия, — сказала я. — Но первое создало возможность для второго.

Сабина посмотрела на меня.

— Запиши: широкий ключ дала я. Не Феликс вместо меня.

Ада, которая вела протокол, подняла глаза.

— Дословно?

— Дословно. И добавь: исходную строку и доступ к проекту передал Феликс. Я не хочу закрыть его собой. Но и прятаться за ним больше не буду.

Ада прочла запись вслух. Сабина подтвердила.

Следующая часть экспорта относилась к фабричной партии.

В рабочем чате Сабина просила Феликса ускорить образцы для съёмки и закрытого показа байеру. Нонна ещё не подписала исправленную спецификацию. Я не видела заказ. Феликс ответил, что спорные технические вопросы можно довести после интереса покупателей, а малый дополнительный тираж провести через рекламного подрядчика как образцы кампании.

Сабина спросила, будут ли её расходы учтены в будущем проекте.

Ответ Феликса занимал две строки:

«После выделения готовой линии получишь опцион из моей доли. Расходы на образцы зачтём при закрытии сделки».

— Это обещание доли, — сказала Ада.

— Да, — ответила Сабина. — Не общая мотивационная фраза. Я считала, что получу часть оператора после сделки.

— Поэтому оплатила фабричный заказ через «Ракурс Медиа»? — спросила я.

— Поэтому тоже. Мне нужны были образцы к показу. И я хотела доказать, что готовая линия может выйти без бесконечных согласований.

Нонна повернула к ней голову.

— Без согласования тех, кто потом отвечает за то, что расходится на теле.

— Да.

Ни оправдания, ни рекламной замены не последовало.

К фабричному чату был приложен технический лист РГ-12. Не чистовой файл, который передавали «Контуру», а изображение ранней раскладки с пометками для образца. Нонна попросила Демьяна остановить прокрутку.

— Увеличь правый край. Только лист, не соседние вложения.

Он увеличил.

На боковой детали стояли две короткие контрольные насечки. Та же пара, которую Нонна нашла на фабричном образце после независимой панели. В утверждённой версии точку перенесли, двойную метку убрали.

Нонна принесла копию акта по образцу и положила рядом.

— Здесь расстояние между метками совпадает, — сказала она. — И положение относительно бокового шва то же.

— Это доказывает, что файл ушёл на фабрику из этой переписки? — спросила Сабина.

— Доказывает, что во вложении ранняя внутренняя версия, — ответил Демьян. — Связь с конкретной отправкой и изготовленным образцом нужно подтверждать исходным письмом фабрики, номером задания и контрольной суммой файла.

— Но у меня эта версия была.

— Была, — сказала Нонна. — Хотя в согласованном пакете её не было.

Сабина потёрла ладони.

— Тимур прислал лист. Написал, что именно эту версию уже показывал покупателю и замечания по боковой зоне понятны.

— Какому покупателю? — спросила я.

Она не ответила сразу. На этот раз пауза не была ложью. Она выбирала, сколько ещё оставить себе.

Потом открыла следующий фрагмент.

Тимур писал: «Я. Б. готова посмотреть образец до общей съёмки. Если посадка визуально чистая, заберёт решение в свою линейку после согласования цены».

— Ядвига Браницкая, — сказала Сабина. — Руководительница «Линии».

Имя уже стояло рядом с рекламой, оплатой хранилища и слишком хорошим знанием внутренних кодов. Но прямого объяснения от Сабины до сих пор не было.

— Она знала, что материал не утверждён владельцами? — спросила я.

— Я сказала ей, что проект готовится к сделке и техническое согласование заканчивается. Не сказала, что ты запретила использовать библиотеку. Тимур показывал ей листы и фотографии образцов отдельно. Я организовала первый контакт.

— Ты присутствовала?

— На видеозвонке в начале. Потом они общались без меня. Ядвига называла это рыночной оценкой. Тимур — поиском запасного покупателя.

— А ты?

— Страховкой, если «Контур» затянет решение.

Нонна постучала пальцем рядом с двойной меткой.

— Очень страховой у нас получился шов.

Сабина впервые за встречу почти улыбнулась, но не позволила себе.

Демьян сохранил технический лист отдельным объектом, записал его исходное имя, время в экспорте и контрольную сумму. Переписку с обозначением Ядвиги внесли как заявление Сабины, которое требовало проверки по другим источникам. Никто не написал в протоколе, что Ядвига купила украденную конструкцию. Пока подтверждалось другое: Тимур показывал ей раннюю версию, Сабина организовала контакт, а компания, работавшая на «Линию», оплачивала связанный проект хранилища.

Сабина подписала каждую границу переданных данных. На последнем листе задержала ручку.

— Феликс скажет, что я спасаю себя.

— Спасаешь, — сказала я. — Это не делает сведения ложными.

— А ты скажешь, что я отдала ключ ради доли.

— Ты сама это показала. Доля была одним из интересов. Срок презентации и желание обойти согласование тоже.

— Тимур скажет, что выполнял поручение.

— Он выполнял часть поручения. Сохранить страховочную копию, требовать деньги и угрожать публикацией ему никто права не давал.

— А Ядвига?

— Её действия проверяем отдельно. Твоего рассказа недостаточно, чтобы приписать ей покупку. Достаточно, чтобы запросить переписку, образцы и основание показа.

Сабина положила ручку.

— Я не прошу прощения.

— Хорошо.

— И не хочу, чтобы из всего осталось только: любовница дала