Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

— Теперь снова руки.

Тамара Павловна подняла их, опустила, застегнула блузку и потянулась к крючку на двери, будто снимала пальто.

— Слева не режет. Справа всё ещё шевелится.

— Грудь или чашка?

Она повторила движение медленнее.

— Чашка. Грудь, надеюсь, имеет право.

Я отметила складку мелом. Тамара Павловна сняла макет, я закрепила её двумя стежками и вернула. Сидя край не впивался, при наклоне центр оставался на месте.

— А одинаково они будут выглядеть? — спросила Тамара Павловна.

— Под одеждой можно приблизить линию. Но сначала решите, хотите ли вы вкладыш справа или две разные чашки без попытки сделать грудь одинаковой.

— Вкладыш летом жаркий.

— Тогда строим разные чашки. Внешнюю линию проверим на втором макете.

Она посмотрела в зеркало сбоку.

— Мне не надо, чтобы они изображали сестёр-близнецов. Пусть хотя бы живут по одному адресу.

Нонна кашлянула за ширмой.

— Это записывать как техническое требование?

— Запишите, что я не прошу симметрии, — сказала Тамара Павловна. — Про адрес оставьте себе.

Мы ещё раз проверили движение плеч, наклон и посадку под блузкой. Я не обещала готовое изделие после одного макета. Нужно было перестроить обе чашки отдельно, изменить центр и повторить примерку.

За сорок минут я ни разу не посмотрела на телефон. Меня занимало, где должна начинаться правая бретель и сколько свободы оставить слева. Когда Тамара Павловна оделась, я обнаружила карандаш у себя за ухом.

— Вот где он, — сказала Нонна.

— Какой?

— Последний живой.

Я внесла итог в карточку БК-006. Тамара Павловна прочла каждую строку, исправила мою букву «л», которая была похожа на «п», и поставила подпись возле изменений.

— Теперь мы квиты, — сказала она. — У вас тоже почерк требует свидетеля.

Ада принесла конверт, пришедший с курьером, только после того, как клиентка ушла. На нём стояло имя Феликса и пометка «Совладельцам».

— Не срочное, — сказала она. — Курьер просил только подпись о получении.

Внутри лежало предложение о покупке моей доли. Не письмо мужа жене. Таблица, график платежей и проект условий на девяти страницах.

Феликс предлагал выкупить мой контрольный пакет сам с привлечением банковского финансирования и частного партнёра. Первый платёж — после предварительного соглашения. Остальное — частями. Он принимал на себя переговоры по фабричным расходам и гарантировал действующие трудовые договоры на переходный период.

Цена не была оскорбительной. Она была рассчитана так, чтобы выглядеть выходом из скандала, а не подарком.

— И где ловушка? — спросила Нонна.

— Пока ищу.

На шестой странице мне оставляли право использовать имя Жанны Ордынцевой в профессиональной деятельности, указывать авторство созданных моделей и открыть индивидуальную практику после продажи доли. Марка «По себе», готовая линия и библиотека конструкций оставались компании.

Следующее приложение уточняло библиотеку. В неё включили не только фабричные градации и коммерческие версии последних месяцев. Там были базовые конструкции, которые я создавала с первых лет ателье, рабочие решения Нонны и производные от индивидуальных макетов без имён клиенток. После продажи я не могла использовать, воспроизводить или перерабатывать перечисленные разделы даже в собственной практике.

Нонна прочла абзац дважды.

— Он разрешает тебе уйти с именем.

— Да.

— А работать предлагает с чистого листа.

Я позвонила Феликсу. Он ответил после второго гудка.

— Получила?

— Получила. Почему в запрете вся базовая библиотека?

— Потому что она принадлежит компании, долю в которой я покупаю.

— Часть конструкций создана мной до готовой линии.

— И внесена в рабочую библиотеку «По себе». Цена учитывает права.

— Мои права или твоё желание больше не спорить об авторстве?

Он выдохнул.

— Жанна, это чистое разделение. Ты сохраняешь имя, портфолио и право строить новые индивидуальные модели. Я сохраняю работающую компанию, сотрудников и продукты, за которые плачу.

— Сотрудники остаются в компании, которую ты собирался продать без их согласия?

— Сотрудники никогда не голосуют за каждую сделку владельцев. Я гарантирую договоры на переходный срок.

— А финансирование?

— Предварительно согласовано. Оно зависит от проверки прав на библиотеку и отсутствия новых требований к покупателю.

— Значит, денег у тебя пока нет.

— Есть структура сделки. Так работает покупка доли.

Он говорил спокойно. Феликс не просил вернуться и не предлагал считать деньги извинением. Он снова принёс решение, в котором мне оставалось подтвердить разумность уже выбранного им устройства жизни.

— Я передам предложение юристу, — сказала я.

— Передай. Срок ответа указан.

— Срок, назначенный тобой, не становится обязательным для меня.

— Поэтому он называется сроком предложения, а не приказом.

— Хорошо.

— Жанна.

Я ждала.

— Если ты откажешься, следующий разговор будет о том, как ты выкупишь мою долю. Дешевле она от этого не станет.

— Я понимаю.

Мы закончили без прощания.

Нонна листала приложение с перечнем конструкций.

— Моя доля у него в предложении не упомянута.

— Он покупает контроль. Тебе оставляет возможность выбрать сторону позже.

— Заботливый.

— Предусмотрительный.

Я убрала документы в папку для юриста. Отказ не требовал красивой реплики до того, как мы проверим цену, права и источник финансирования.

К вечеру дневная папка бумажных карточек стала толще. Одну вернули на исправление, две закрыли после снятия мерок, по трём назначили макеты. Мы с Нонной открыли сейф обоими ключами, пересчитали номера и вложили папку внутрь. Ада расписалась в журнале передачи.

— БК-011 где? — спросила Нонна.

Ада замерла.

— Не выдавали.

— В журнале после десятой стоит двенадцатая.

Мы проверили конверт испорченных листов. БК-011 лежала там с размазанной строкой. Ада испортила её, когда задела лист влажным пальцем, но не внесла причину в журнал.

— Я внесу, — сказала она.

— Сейчас, — ответила Нонна. — Бумага умеет исчезать так же хорошо, как файл. Просто медленнее.

Пока Ада заполняла пропуск номера, я помогла Марианне убрать в нижний шкаф старые техкарты, которые Демьян разрешил вернуть из проверки. Оригиналы, связанные с утечкой, оставались в отдельном хранении. Здесь были производственные копии с номерами образцов, датами исправлений и отметками фабричной приёмки.

После прихода Сабины Нонна попросила поднять все карточки по модели с её старой внутренней меткой. Мы искали не двойную насечку — её происхождение ещё требовалось доказывать по оригиналу. Нужны были номера образцов и партий, которые проходили через фабрику до официального пакета «Контура».

На лицевой стороне первой карты стояли размеры деталей и дата локального исправления. Внизу — подпись Нонны. Я перевернула лист, чтобы проверить отметку приёмки.

На обороте фабричный контролёр от руки написал номер партии.

«Партия КП-17/09-Л».

— Нонна.

Она подошла. Я показала строку.

— Этот номер мне знаком, — сказала Ада.

Она достала из папки проверки копию платёжного уведомления. Плательщиком значилась фирма, работавшая на марку Ядвиги. В назначении платежа стояли название услуги и номер проекта:

«Исследование рынка. Проект КП-17/09-Л».

Нонна положила техкарту рядом с уведомлением.