После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

— Да? Так это же круто! Соглашайся.

— А мы справимся?

— Да. Мы же взяли уже новых поваров. Вот пусть и работают.

— Тогда отзвонюсь, что согласны.

— Да.

Он кивает и оборачивается. А в дверях кухни Ирина Марковна. На своих ногах.

— Давид… мы можем поговорить? — спокойно, скромно даже как-то, не похожа на себя.

Глава 49. Это я что… бабушка?

— Я, кажется, запретил тебе сюда приходить.

Она раскрывает ладони и идет к нам.

— Давид, успокойся. Я не враг тебе. Давай спокойно…

— Нам не о чем с вами говорить, — обрывает ровно. — Все уже сказано.

Идет ей навстречу, но когда доходит, огибает ее и идет к двери.

— Послушай меня хотя бы минуту, — оборачивается и бубнит ему в спину, — я объясню.

Выходит из кухни за ним.

— Работаем, — хлопаю в ладони, возвращая всех в рабочее состояние. Сама выхожу в зал за Давидом и бывшей свекровью.

— Я тебе повторяю, я тебя слушать не хочу. И видеть тоже. Если сама не уйдешь, я вызову полицию.

— Давид! — бросается за ним, цепляется за рукав. — Это же я… твоя мать.

— Именно поэтому я еще не вызвал полицию, — аккуратно высвобождается.

Давид разворачивается и уходит. Ирина Марковна остается посреди холла, глотает воздух и мечется взглядом, пытаясь найти решение или подсказку.

А потом замечает меня и обращается ко мне.

— Он тебя слушает, — произносит спокойно, будто ставит диагноз. — Поговори с ним. Скажи, чтобы он выслушал меня.

— Я не буду, — отвечаю так же спокойно. — Это вы с ним сами решайте.

— Ну, он тебя слушает! Ты же для него авторитет! Все тут переделал, как ты захотела.

— Вы столько всего наделали, что я тоже не понимаю, как вас простить.

— Не надо меня прощать. Уговори его меня выслушать. Я хочу объясниться.

— Простите, Ирина Марковна, но я в ваши дела лезть не буду, — машу головой.

— Надо было раньше думать о последствиях.

— Ты меня учить собралась, что мне делать раньше, а что позже, девочка? — холодно усмехается. — Я всю жизнь тянула его одна. Я знаю, как лучше.

— Так, если знаете, как лучше, — пожимаю плечами, — делайте. И меня не просите о помощи.

— Значит, не поможешь?

— Нет, — смотрю прямо. — Я бы на его месте тоже с вами не общалась.

— Ты не была на моем месте! Ты не растила одна ребенка! Ты вообще не понимаешь, что значит мать и как она переживает за сына, как хочет ему самого лучшего.

— Это я не растила?! Это я не знаю?

Вот тут меня пробивает.

— С мужем-то легко! На всем готовом. И думать не надо ни о чем!

— Вы вообще ничего не видите? — машу рукой ей перед глазами.

— Ты мне тут…

А чего я вообще должна скрывать и молчать? Пусть знает. А то как будто в каких-то розовых облаках живет.

— После нашего развода с Давидом, когда вы, — тычу в нее пальцем, — придумали все это, чтобы нас развести…

— И не жалею.

— Я не для жалости вам рассказываю, а чтобы глазки вам приоткрыть. Немного, — указательным и большим показываю щель.

— Глазки ты себе приоткрывай.

Раньше бы меня смутил этот ее тон, я бы побоялась, что Давид расстроится, что с его матерью спорю, а сейчас даже дышать легче стало.

— После нашего развода я узнала, что беременна. От Давида.

— Это еще доказать надо.

— Это докажет вам любой тест, я даже сопротивляться не буду. Делайте, если хотите понять, что не вру. Так вот я беременна оказалась. А позже узнала, что двойней. От вашего сына.

У нее отвисает нижняя губа и Марковна наконец замолкает.

— Я родила двойню. И, единственные, кто мне помогал, — это мои родители. Нет и не было у меня никакого мужа, я только на себя полагалась. И не одного, а двух девочек воспитываю. Поэтому не надо мне говорить, как тяжело с одним ребенком. Да еще и когда тебя увольняют. Как вы? Как думаете, Давид простит вам то, что вы отняли у него семью, детей, заставили тратить сумасшедшие деньги на лечение, которое даже не требовалось?

— Деньги я сохранила…

— Не в деньгах дело. Их можно и еще заработать. А кто вернет время, которое вы отняли у дочерей и отца. Он не видел, как они появились на свет, как начали говорить, ходить, изучать мир. Вы в своей этой гипер любви забрали у него семью. Он не простит вам то, что вы забрали у него детей.

— Я для него старалась…

— А кто вам сказал, что ему со мной было плохо? А? Он вам это говорил? Вы хотели лучше для себя. А испортили жизнь всем. Он без семьи и детей. Мои дочки растут без отца.

— Это я что… бабушка?

— Да, те девочки, что расспрашивали у вас про коляску, ваши внучки.

Я бы такую бабушку и врагу не пожелала, но хочу, чтобы она знала. Может, хоть что-то у нее там шевельнется в сердце и она поймет, что она наделала.

— Это вот эти две маленькие…

— Да.

— У Давида двойня… А он знает?

— Он знает.

— И мне не рассказал…

— А вы подумайте, почему. Ваш сын скрыл от матери, что у него дочери. Что вы бабушка. Вы не представляете, сколько вы всего упустили в их жизни. Может, вам, конечно, все равно. И вы мечтаете ему другую жену, семью, детей, но может, вы уже отстанете от него и не будете мешать быть счастливым и наслаждаться тем, что он отец.

— Как внучки… Я еще не готова.

— А вам не надо готовиться. Я не хочу, чтобы вы с ними