Причина и следствие - Пайпер Рейн

Я скользнула в кабинку и посмотрела на «Реставрацию Кента». Там было большое витринное окно, через которое видно, как внутри работают над лодками.

— Это ремесло, которое мне хотелось бы знать, — говорит мужчина, сидящий напротив меня. — Маркус Кент местный житель, хорошо известный в мире лодок.

— Он строит их с нуля? — я отвожу взгляд от мастерской к пожилому мужчине напротив.

— Да, многие его клиенты из района Сан-Франциско. Знаешь, какие богатые. Все хотят перещеголять друг друга.

Подходит Дэбби.

— С Рождеством. — она кладет руку на плечо моего водителя Uber. — Работаешь, я смотрю?

— Она моя первая бесплатная пассажирка за сегодня. — он подмигивает. В его лице есть что-то до боли знакомое.

— Разве он не милашка? В канун Рождества он работает бесплатно, развозит людей куда они хотят. Последний из хороших парней.

— Очень мило. Иначе я бы все еще шла пешком. — я улыбаюсь ей. По крайней мере, мое чутье не подвело, и этот мужчина не собирался меня убивать.

— Ладно, что будете заказывать? — спрашивает Дэбби.

— Мне только кофе. Мэри меня уже накормила. — он водит рукой по кругу над животом. — Но этой юной леди, все, что она захочет.

Я просматриваю меню очередной закусочной.

— Можно мне просто кусок вашего пирога? И кофе, пожалуйста.

— Сейчас принесу. — она исчезает за стойкой.

— Жаль, что вы не заказали больше, — говорит он.

— Я не очень голодна, но спасибо вам огромное.

— Куда вы направляетесь? — он переворачивает свою кофейную кружку для Дэбби, которая возвращается с кофейником в руке. Я делаю то же самое со своей.

— В Портленд, а потом домой, в Нью-Йорк.

Он хмурится.

— Вы сегодня не найдете рейса.

--Я знаю. Надеюсь, в Рождество будет меньше народа, и я смогу улететь.

Он вздыхает.

— Звучит как одинокий способ провести праздник.

Я не собираюсь рассказывать этому мужчине всю историю. Хватит жалеть Тессу.

— Это просто Рождество. — я пожимаю плечами.

Он хмурится. Я подношу кофейную чашку к губам, когда над дверью звонит колокольчик. Мужчина напротив меня улыбается и машет тому, кто вошел, но такого и ожидаешь в таком городке. Все знают друг друга.

— Тесса! — говорит Трэ.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как он идет к нам без пальто и шапки. Только в джинсах и толстовке, выглядит потрясающе, как всегда.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. Он подходит к краю стола, а я отвожу от него взгляд, глядя на лодочную мастерскую Кента.

— Прошу прощения, но, кажется, она не хочет с вами разговаривать, — вмешивается пожилой джентльмен напротив. Какой добрый человек.

— Пожалуйста, Тесса. Я все проебал.

— И ты упустил свой шанс. А теперь, если не возражаешь, проваливай, ты портишь мне все шансы, — говорит старик.

Я поворачиваюсь, чтобы уставиться на него. Он подобрал меня, в смысле, пытался со мной познакомиться? А кто тогда та Мэри, которая его накормила?

— Ты для нее слишком стар, чувак, — говорит Трэ.

Я смотрю на Трэ с открытым ртом.

— Это было некрасиво. — я никогда не представляла, что он может такое сказать.

Пожилой джентльмен выскальзывает из кабинки и тычет Трэ в грудь.

— Я сказал, отвали. Тебе явно неведомо, как вести себя с женщиной, если она здесь одна.

Трэ скрещивает руки на груди.

— Дед, хватит. Серьезно, мне нужно с ней поговорить.

Мужчина смеется.

— Тогда перестань вести себя как осел. Мне за тебя стыдно. — он поворачивается ко мне. — Было приятно познакомиться, Тесса. Дай моему тупому внуку второй шанс. Нам, парням, иногда нужно время, чтобы одуматься. — он подмигивает точь-в-точь как Трэ. Вот что было так знакомо. — Увидимся на Рождестве.

Он выходит, попрощавшись с Дэбби, которая заливается смехом.

Трэ скользит на место, где только что сидел его дед.

— Во-первых, с какой стати ты села в машину к незнакомцу? — он качает головой. — Неважно. Прости. Мне так чертовски жаль.

— Почему ты не рассказал мне о Тоби и Терезе? — я хмурюсь.

Он вздыхает и хватается за затылок.

— Я не думал, что это важно, это было так давно, но я ошибался. Может, мне было стыдно из-за моей реакции. Я боялся, что ввел ее в заблуждение в какой-то момент. — он качает головой. — Не знаю, что тебе рассказала мама, но это действительно выбило меня из колеи. Заставило не доверять женщинам. Она встречалась с Тоби, и хотя это напрягало нашу дружбу, я был за них рад. Потом объявили о моей стипендии в Орегон, и она поздно ночью забралась ко мне в окно, говоря, что это всегда я был тем, кого она хотела, и что она может переехать со мной и работать, пока я буду получать степень и играть. Что после того, как я стану профессионалом, мы сможем пожениться и все такое. Я все спрашивал, а как же Тоби, а она говорила, что у Тоби нет будущего, он никуда не денется. После того как я отверг ее ухаживания, она просто все перевернула, когда я пошел к Тоби рассказать правду.

— Но зачем идти в армию?

— Это было опрометчивое решение. Я хотел уехать от них как можно дальше. Я не хотел становиться какой-то футбольной звездой и чтобы еще больше женщин мной пользовались. Потерять лучших друзей, друзей, которых я всегда считал желающими мне добра, было тяжело пережить это. А потом я попадаю на срочную службу и все эти парни получают письма от своих девушек, где те пишут, что встретили кого-то другого. Это меня добило.

— Я не хочу Картера, — говорю я, глядя ему прямо в глаза, волевым усилием пытаясь донести правду своих слов.

Он берет мои руки, проводя большими пальцами по моим костяшкам.

— Я знаю. Моя неуверенность взяла надо мной верх. Я думал, может, я был для тебя просто удобным вариантом по пути к моему брату. И что когда мы приехали сюда, ты, возможно, пожалела о нас и хотела бы остаться на пути к нему.

Я качаю головой.

— Нет. Нисколько.

Он сжимает мои руки.

— Теперь я это понимаю. Я вижу, как саботировал наши отношения. Но я никогда не чувствовал такой связи с кем-либо. Когда я подумал, что могу потерять тебя, мои легкие сжались, и я не мог дышать. Я знаю, люди скажут, что прошло так мало времени, и, может, это потому, что мы были вместе двадцать четыре часа в сутки, но мне кажется, я знаю тебя так хорошо.

Я киваю.

— Я тоже.

— Вернись со мной. Проведи Рождество с моей семьей.

Я прикусываю нижнюю губу.

— А как же твой брат? Вы все еще ссоритесь? Я не