Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль

которую я любил, мать нашей дочери, но она была не той, которую я знал. Её глаза были пустыми, расширенными, как будто она была где-то далеко отсюда. Перед ней на столе валялись какие-то таблетки, бутылки с алкоголем. Рядом с ней был парень. Какой-то незнакомец, полусонный, расслабленно развалившийся, словно он был здесь хозяином. Парень бросил на меня ленивый взгляд, как будто моё появление его не волновало.

Мой мир начал рушиться. Всё внутри застыло, а потом резко ударило — как током. Я кинул взгляд на диван, потом по комнате. Но главное — моей дочери нигде не было. Она всегда была рядом с нами, всегда на виду, но сейчас её не было. Я почувствовал, как внутри всё сжалось от страха.

— Где она? — выдохнул я, но звук собственного голоса будто утонул в тишине комнаты.

Моё сердце колотилось в груди, гулко отдаваясь в ушах. Я метнулся к детской, но кроватка была пуста. Простыни смяты, но её там нет. Я кинулся обратно в гостиную, страх парализовал меня. С каждой секундой ситуация становилась всё более реальной, и ужас вползал в каждую клетку моего тела.

Я подошёл к Мелони и попытался поговорить с ней.

— Где наша дочь? — мой голос дрожал, и я даже сам себя не узнал.

Она посмотрела на меня, но её взгляд был затуманенным, бессмысленным. Девушка даже не осознавала, что я перед ней. Блондинка была под чем-то. Я потряс её за плечи, снова спросил: «Где она?» Но она только захихикала, какое-то непонятное, нервное бормотание сорвалось с её губ.

— Повтори, — потребовал я, тряся девушку за плечи.

— Ее больше нет, — хихиканье брюнетки вновь заполнило комнату.

Парень рядом с ней тоже рассмеялся. Его смех был низким, словно звук, который доносился из другой вселенной, совершенно чуждой и мне, и моей реальности. Гнев, смешанный с паникой, охватил меня с такой силой, что я едва мог сдержаться. Я хотел его ударить, хотел стереть этот наглый смех с его лица, но понимал, что это не решит ничего. Он лишь был частью этого кошмара, в который я попал.

Я обшарил всю квартиру. Заглянул под кровать, в шкафы, в ванную — везде, где только мог спрятаться ребёнок, но её не было. Паника нарастала, захлёстывала меня. Моя дочь пропала. Она исчезла, и я понятия не имел, где она или сколько времени прошло с тех пор, как её не стало. Мой разум кричал от ужаса, рисуя самые страшные картины.

Я вернулся в гостиную, дрожащими руками снова схватил её за плечи и закричал:

— Где она?! Где?! — взревел я.

— Валяется где-то в помойке, — она рассмеялась так безумно, что по мне прошла холодная дрожь.

Я отшатнулся от девушки, как ошпаренный. Мне послышалось? Что она сделала? Мою голову заполонили вопросы и страх.

— Мелони, твою мать, что ты натворила? Ты обещала, что все будет нормально, но в итоге что?! — я разозлился не только на нее, но и на себя.

— Она так противно кричала… Так плакала, — еле говорила блондинка, от чего по мне прошла дрожь.

Злость. Ярость. Боль.

Злость кипит в груди, каждое сердцебиение словно взрыв. Как я мог доверять такому человеку? Как мог поверить в ее слова и обещания? Всё, что она говорила, оказалось пустым. Разочарование сжирает изнутри — глухая ярость, которая нарастает, словно волна. Мне хочется просто сорваться, убить её и этого мудака рядом с ней. Гнев так силён, что я уже не могу думать, только безудержная жажда расправы.

Но за этой яростью прячется боль. Боль от того, что случилось с моей маленькой девочкой. Осознание того, что её уже нет… оно разрушает, будто вырывает кусок души. Это невыносимо. Это опустошает.

— Что. Ты. Сделала?! — начал орать я.

— Не кричи на меня, не смей повышать на меня голос! — её голос звенел, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Глаза сверкали злобой. — Не моя вина, что оно мне было не нужно! Я просто хотела развлечься, а в итоге потратила на тебя три года своей жизни!

Каждое её слово било, как хлыст. Я чувствовал, как гнев не утихает внутри, но все равно не мог оторвать от неё взгляда.

— Я жалею обо всём! — продолжала она, и в её голосе не осталось ничего, кроме презрения. — Всё, абсолютно всё было ошибкой, и даже то, что…

— Заткнись! — взорвался я, ненависть переполняла меня так, что я едва контролировал себя. — Не смей даже произносить это вслух! Проваливай отсюда, немедленно!

Её лицо перекосило от злорадства, но в глазах мелькнула печаль, когда она услышала мой голос, полный отвращения. Я больше не мог сдерживаться.

— Ты мне противна, — я шагнул ближе, чувствуя, как ненависть сжимает горло. — Мне мерзко даже смотреть на тебя!

Она ответила не сразу. В тишине между нами повисла напряжённая пауза, каждый звук, каждое движение казались слишком громкими. И вдруг она сделала шаг назад, в её глазах появилась странная смесь боли и ненависти.

— Ты заслуживаешь всё это, — бросила она, и её голос сломался, будто слова, которые она сказала, оказались слишком тяжёлыми даже для неё.

Я смотрел на неё, чувствуя, как вся та боль, что мы накопили за эти годы, выплёскивается наружу.

— Кстати, вот чего ты не знал точно… — голос Мелони резал воздух, как лезвие ножа.

Я не хотел её слушать, но она как магнит, притягивала меня к себе, заставляя слышать каждое слово.

— Мы неслучайно встретились, — продолжала блондинка, и я почувствовал, как внутри меня нарастает отчаяние. Я упал на колени, стараясь не впустить в себя её ядовитые слова.

— Ты про что? — выпалил я, с трудом сдерживая слёзы. Хотелось просто исчезнуть, чтобы её голос больше не мучил меня.

— Мы познакомились неслучайно. Мне нужно было влиться к тебе в доверие и переспать с тобой, но это как-то затянулось, — её голос был дребезжащим, как стекло, готовое разбиться.

Зачем она это делает? За что? Сожаление и печаль заполнили мою грудь, сжимая сердце в ледяных объятиях.

— Это из-за меня посадили твоего отца, это я всё доложила полиции, — её слова звучали, как выстрел. Я почувствовал, как весь мир обрушивается вокруг меня, оставляя лишь пустоту. Каждая фраза разрывала душу, и я не знал, как жить с этим знанием.

Резко вскочив с пола, я начал бегать по всей квартире и собирать вещи этой шлюхи.

— Ты что творишь, идиот?! — кричала Мелони, её голос разрывал тишину, словно бомба. В её глазах был гнев, но так же и страх.

— А ты не видишь? — я бросил в ответ,