Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль

— Это мои вещи! — её крик был полон ярости, словно она не могла поверить в то, что я делаю. — Ты с ума сошёл?!

Я бросил на неё холодный, безразличный взгляд. То, как она металась, уже не имело значения. Всё кончено.

— Твои вещи? — медленно повторил я, будто смакуя каждое слово. — Это мусор.

В её глазах мелькнула боль, но она тут же сменилась ненавистью. Блондинка сжала кулаки, словно вот-вот наброситься на меня.

— Ты всегда был таким… таким жестоким! — голос её дрожал, и в нём уже слышалась не просто ярость.

— Жестоким? — я шагнул ближе, чувствуя, как внутри нарастает волна злости, но держал себя в руках. — Нет, Мелони, я слишком долго был мягким. Слишком долго закрывал глаза на твои манипуляции, на ложь. Ты думала, я этого не вижу?

— Я не лгала! — её лицо исказилось от раздражения, она шагнула ко мне, как будто хотела ударить. — Ты всё понял неправильно! Это всё не так!

— Правда? — я усмехнулся, холодно, почти насмешливо. — А как тогда? Как ты собиралась дальше играть в эту игру? Притворяться, что всё идеально, что ты не тащишь меня вниз каждый день?

— Ты вообще не понимаешь! — закричала она, её голос сорвался, как будто внутри всё разрушилось в один миг. — Ты убиваешь всё, что у нас было!

Я вздохнул, резко, будто скинул с себя последние остатки терпения.

— Ты убила моего ребёнка, — мои слова прозвучали, словно приговор. Внутри всё горело от боли, но голос оставался холодным и отстранённым. — Ты выкинула её на улицу со своим ублюдком, потому что она слишком громко плакала.

Мелони замерла, её лицо на мгновение утратило все эмоции. Она явно не ожидала, что я скажу это вслух. Но через секунду девушка снова надела маску безразличия.

— Ну и что? — её голос был ледяным, будто я говорил о чём-то обыденном. — Мне ни ты, ни она не были нужны. Я правильно сделала, что убила её. И не жалею ни о чём.

Слова резанули по сердцу так, что внутри что-то сломалось окончательно. Её равнодушие, эта холодная жестокость, будто она говорила о выброшенном мусоре, а не о человеческой жизни. Я посмотрел ей прямо в глаза, больше не скрывая ярости.

Собрав все её вещи, я с силой швырнул их за порог квартиры. Она разрушила всю мою жизнь — легко, словно я был для неё ничем.

Я доверял ей. Любил её всем сердцем, а она взяла и уничтожила всё, что мы вместе строили. Абсолютно все для неё было пустяком. Я был слеп, не хотел видеть её настоящей, но теперь… теперь всё было слишком ясно. Боль резала изнутри, но я не позволю ей увидеть это. Она не достойна видеть моей слабости.

— Не переживай, — сказал ей тихо, почти шёпотом, но в моём голосе не было ни капли эмоций. — Вы с ним…, — я пальцем указал на накуренного парня. — Отправитесь следом за моим отцом.

Она нахмурилась, пытаясь понять смысл моих слов, но не успела ответить. Дверь захлопнулась перед ней, а в груди внезапно исчезли все чувства, оставив после себя только пустоту. Всё кончено. Но вместо облегчения я чувствовал только оглушающее разочарование.

— Ты разрушила меня, — сказал я, глядя на закрытую дверь, тихо, почти шёпотом. — Но теперь все кончено.

Это было выше моих сил, боль пронзала сердце с новой силой. Моя дочь прожила всего несколько месяцев. Она убила моего ребенка и меня вместе с ним. Я сделаю все, чтобы они не вышли из тюрьмы.

Глава 16

Уолтер Коллинз

Наше время

Резко подскочив с кровати, меня пронзило ощущение паники, будто ток прошёл по всему телу. Сердце стучало в груди как безумное, а в голове звенело. Казалось, воздух вдруг стал густым, его не хватало. Я потянулся за сигаретой, цепляясь за этот привычный жест как за спасательный круг. Едва зажёг зажигалку, как её слабое пламя отразилось в мутных глазах. Затянулся резко и глубоко, будто хотел выжечь внутри всё, что там застряло. Огонёк сигареты медленно полыхал в темноте комнаты, тускло освещая её углы.

Дрожь в руках не утихала. Вся эта история… она не отпускала. В голове снова всплывали лица тех, кого я туда отправил. Их ожидает пожизненное заключение, и хотя они это заслужили, почему-то в этом не было облегчения. Я должен был почувствовать удовлетворение, что справедливость восторжествовала, но вместо этого осталась лишь пустота. Я пытался найти утешение в наркотиках, лишь бы забыться, но это оказалось ещё хуже. Пара попыток, и я понял, что они только затуманивают разум, а боль не уходит. Бросил, конечно, и вернулся к старым привычкам — сигареты и алкоголь, старые знакомые, которые, казалось, знали, как поддержать в трудные минуты.

Но появилась Эллисон. Она была единственным человеком, рядом с которым я чувствовал, что снова живу, а не просто существую в этом безликом мире. После Мелони я перестал верить в любовь. С тех пор вся эта чепуха казалась мне бесполезной и далёкой. Мел… Она сломала во мне что-то важное. Может, всё началось ещё раньше, с того, что мать бросила меня в детстве, когда мне было всего два года. Отец тогда пытался тянуть нас обоих, но настоящей любви, на которую можно было бы равняться, я так и не увидел. Всё это осталось где-то в прошлом, как блеклые кадры старого фильма.

Иногда я ловил себя на мысли, что снова ищу информацию о Мелони. Было почти маниакальное желание убедиться, что она не сбежала. Пару раз она пыталась, это я знал точно. Но ей не удалось. Она не могла просто взять и уйти — так легко это не работает. Всё же, эту главу я давно должен был закрыть, но, как оказалось, легче сказать, чем сделать.

Выдохнув последний клуб дыма, я уставился на телефон. Мысли крутились в голове, соединяясь в непонятный хаос. Решив, что больше не хочу ворошить это прошлое, набрал номер Адама. Хоть это могло вернуть меня в реальность.

— Привет, помощь не нужна? — произнёс я в трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутреннее напряжение, кажется, прорвалось сквозь слова.

На другом конце провода повисла короткая пауза. Я услышал, как Адам шумно выдохнул, и, наконец, его голос прорезал тишину:

— Ты серьёзно? Ты хочешь помочь? — В его тоне проскользнуло удивление, даже недоверие, будто он не ожидал услышать от меня такое предложение.

Я почувствовал, как застряло что-то внутри. Вопросы обжигали разум: зачем