Неприятности с любовью - Кэт Т. Мэйсен

объятия навевают множество воспоминаний. Было бы гораздо проще полностью влюбиться в Остина и продолжать встречаться с ним. Мои родители одобрили бы это, ведь они всегда приветствовали его в нашем доме.

Все, что пары делают вместе, — Рождество, Новый год, — все это я могла бы провести с ним, не беспокоясь о том, что меня застукают, ведь это не было бы проблемой.

Но все это не имеет значения, когда мое сердце принадлежит другому.

И я больше не могу отрицать свои чувства к Уиллу, какими бы сырыми, всепоглощающими и необратимо глубокими они ни были.

Я прощаюсь с Остином, обещая пообщаться в сети и, возможно, когда он будет в городе. Идя к дому, я не знаю, что делать дальше, и очень хочу побыть одна, чтобы пережить сегодняшний вечер.

Когда я делаю шаг к двери, мой взгляд падает на окно возле папиного кабинета, и я клянусь, что за мной наблюдают.

Мне удается сбежать в свою комнату, сказав маме, что я устала и мне нужно поспать, избегая Уилла любой ценой, пока я пытаюсь смириться со своим признанием. Ава присоединяется ко мне на некоторое время, ложится со мной в постель и задает вопрос за вопросом. Вскоре я выгоняю ее, отчаянно нуждаясь в одиночестве.

Лежа в своей постели, я ворочаюсь от желания написать Уиллу. Каждый раз, когда я начинаю печатать, я стираю сообщение. Ничто из того, что я могу сейчас сказать, не успокоит его гнев по поводу приезда Остина, и я боюсь, что теперь, когда мои чувства изменились, я буду вести себя по-другому.

К часу ночи, после нескольких часов разглядывания потолка, я вскакиваю с кровати, чтобы выйти из своей комнаты. Одетый в рваную футболку «Лейкерс» и носки, я закрываю дверь в свою комнату. Дом погружен в кромешную тьму, ни один человек не проснулся.

Я на цыпочках пробираюсь на кухню, открываю холодильник и беру бутылку воды, чтобы утолить жажду. Но, продолжая стоять здесь, я поддаюсь искушению, напоминая себе, где именно установлены камеры.

Мне нужно увидеть его и разрядить обстановку между нами, пока она не разорвала нас на части.

Пройдя через задний холл, я направляюсь в другое крыло дома, где находится спальня для гостей, тщательно избегая мест, куда направлены все камеры. Когда речь заходит о системах безопасности, отец не жалеет средств. За эти годы мы с Авой научились нескольким трюкам, несмотря на так называемую сложную технологию.

Стоя за дверью спальни, я сжимаю грудь. Что, если он скажет мне, что не может этого сделать? Что это была всего лишь интрижка? Что я слишком молода и не стою таких проблем? Смогу ли я вынести эти слова прямо сейчас?

Я делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда.

Медленно поворачиваю ручку и осторожно закрываю за собой дверь. Распахнув шторы, я вижу его тень на фоне большого каркаса кровати. Он лежит на спине, подложив руку под голову, его скульптурная грудь видна в бледном лунном свете. Мои стены начинают рушиться при виде его. Я больше не могу сдерживаться, мне отчаянно хочется прикоснуться к нему и рассказать о своих чувствах.

Двинувшись к кровати, я нерешительно встаю рядом с ней. Как только его рука тянется ко мне, я забираюсь под простыни и прижимаюсь к его телу, позволяя его коже окутать меня теплом. Я намеренно кладу голову ему на грудь, прислушиваясь к стуку его сердца. Оно играет самую красивую мелодию, и я хочу, чтобы ее слышала только я.

— Амелия, — дышит он мне в волосы. — Ты не должна быть здесь.

— Мне все равно, — говорю я ему, устав бороться со своими чувствами. — Я хочу тебя.

— Я тоже хочу тебя, но если нас поймают, для нас все будет кончено.

— Они не узнают, я обещаю.

Я забираюсь на него сверху, а его руки нежно касаются моих бедер. Мои губы мгновенно находят его губы, нежный поцелуй, который становится все глубже, пока мое тело так отчаянно болит по нему. Мы приподнимаемся, чтобы перевести дух, и снова погружаемся в жаркие поцелуи. Наши тихие стоны, едва слышные из-за страха быть услышанными, теряются в интенсивности наших действий.

Я снимаю футболку, обнажая грудь. Тело Уилла подо мной напрягается, его руки обхватывают мою грудь, а он толкается в меня своим пахом. Мысль о том, что нас могут застукать, превращается в неосознанное возбуждение, заставляя меня раздеть его догола, включая себя, так что мы оба остаемся голыми.

Не предупреждая его, я придвигаюсь к нему и чувствую, как он сжимается подо мной. Мы тихонько скрежещем, изо всех сил стараясь не шуметь. Каждый сантиметр моего тела жаждет прикосновений. Все чувства обострились как никогда раньше. Я замедляю темп, проводя рукой по его челюсти.

— Только ты, — бормочу я, замедляя движения. — Остин ничего для меня не значит.

— Я знаю.

— Ты знаешь?

Он кладет свои руки на мою щеку, нежно поглаживая ее: — Амелия, мои чувства к тебе... Я не могу этого объяснить. Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств, и это меня пугает. Тебе девятнадцать лет.

— Я знаю. Я молода.

— У тебя вся жизнь впереди.

Я чувствую себя уязвимой, но даже в этот момент он нежно гладит меня по щеке, а мое сердце бешено колотится, осознавая, что он все еще внутри меня.

— Но я не хочу останавливаться, — говорит он с окончательностью.

Несмотря на то что наши глаза едва встречаются в темноте, между нами что-то проходит, что-то настолько сильное, что ни один из нас уже не может отрицать. Его губы нежно целуют мои, и эта связь между нами углубляется, пока мы оба занимаемся любовью, заканчивая в гармонии.

Когда дыхание становится коротким, я отстраняюсь и продолжаю лежать на нем.

Я не знаю, как долго мне следует оставаться здесь, в его объятиях, под крышей дома моих родителей.

Но одно я знала точно: Ава права.

Я влюбляюсь в него.

Двадцать пятая глава. Амелия

Все изменилось после той ночи в Лос-Анджелесе.

Признание, которое мы оба сделали, было «сырым», в тот момент, но, тем не менее, правдой. Мы вели одну и ту же борьбу с нашими эмоциями и в конце концов сдались — сила была слишком велика.

Мы стали зависимы от одной вещи — друг от друга.

В связи с этим возникла задача сохранить наши отношения, пытаясь скрыть их от близких. Находиться в Лос-Анджелесе в присутствии Лекса и Чарли было слишком тяжело.

Мы изо всех сил старались