Неприятности с любовью - Кэт Т. Мэйсен

Когда я наконец взяла себя в руки, то пролепетала: — Я сплю с Уиллом.

Глаза Энди расширяются, и он разражается смехом, проводя пальцами по волосам с забавным выражением лица.

— Да, точно. Отлично, Милли.

— Я сплю с Уиллом, и я в него влюблена.

Я сохраняю минимальное выражение лица, показывая Энди, что это не шутка. Проходит несколько мгновений, но когда я продолжаю серьезно смотреть на него, его улыбка исчезает, а рот открывается в шоке.

— Ни хрена себе. Он твой кузен.

— Он не мой кузен, — поправляю я его. — То, что наши родители так нас назвали, еще не значит, что мы технически являемся таковыми. Мы не одной крови с ним.

— Но сколько ему лет? — Энди подсчитывает, морща лоб в процессе. — Почти тридцать?

— Близко к этому.

— Возраст неважен, потому что, скажем прямо, кто я такой, чтобы говорить, — размышляет Энди, постукивая пальцами по столешнице с непоколебимым взглядом. — Твой отец убьет тебя, если узнает.

— Ну, он еще не узнал.

— Пока, — добавляет Энди.

— И не узнает. Мы осторожны.

Энди кладет свою руку на мою с сочувствующим взглядом: — Милли, ты влюблена в него. Как ты собираешься продолжать отношения, если твой отец не узнает?

Я опускаюсь на стул и вздыхаю: — Может, поговорим о том, как ты трахался со своим профессором?

— Тут и говорить нечего. Я не влюблен в нее. Мы просто разговорились и, в общем, переспали.

Я складываю руки, желая поскорее указать на очевидное: — Подожди минутку. Вы не просто поговорили, а потом переспали.

— Это довольно грязно, и я бы не хотел повторять это при тебе, потому что ты моя кузина.

— Господи, Энди. У тебя могут быть серьезные неприятности из-за этого. Что, если Нью-Йоркский университет выгонит тебя?

— Они меня не выгонят, — уверяет он, высоко подняв голову. — Они выгонят ее. Но послушай, никто не знает, кроме тебя. Так что пока ты молчишь, у нас все в порядке.

Официантка подает нам заказанные сэндвичи, но ни у кого из нас, похоже, нет аппетита. Мы оба бесцельно толкаем еду, пока Энди не откусит кусочек, потом еще один, а я продолжаю сидеть в тишине. Типичные мужчины — в одну минуту они выражают эмоции, а в следующую — все забыто.

— Что случилось, Милли?

Отводя взгляд, я обращаю внимание на мать и дочь, сидящих у окна. Они оживленно разговаривают, беседуя в одну минуту, а в другую — смеясь. В моей груди появляется чувство вины.

— Я люблю Уилла и люблю проводить с ним время, — говорю я, сохраняя низкий голос. — Но врать родителям — это утомительно. А с мамой все было не так, как раньше.

Энди понимающе кивает головой: — Может, тебе стоит признаться тете Чарли. Из всех людей она тебя поймет.

— Ты так думаешь?

— Она твоя лучшая подруга.

— Я знаю, — бормочу я, чувствуя, что чувство вины только усиливается.

— И, знаешь, твои родители чертовски боролись за то, чтобы быть вместе. Если кто-то и может дать слова мудрости, то это точно она.

Я отрываю кусок хлеба и подношу его ко рту, медленно пережевывая.

— Ава когда-нибудь упоминала тебе о моей маме, и… — я почесываю затылок. — О твоем отце.

— Да ладно, это же Ава, — Энди тихонько хихикает, — Конечно, это она.

— И?

— Мои родители никогда не упоминали об этом, — честно говорит он мне. — Допустим, слухи правдивы. Какое это имеет значение? Каждый должен быть именно там, где ему суждено быть.

В его словах есть смысл, хотя Энди всегда рационально мыслит из нас троих.

— Тебе ни капельки не любопытно?

— Что мой папа и твоя мама трахались? Нет, — он замялся, заскучав.

Я вынуждена с ним согласиться. Сама мысль об этом несколько тревожит. Я всегда любила дядю Джулиана, и он был ко мне очень добр. Он не совсем дружит с папой, но я не могу сказать, что была свидетелем какого-то поведения, которое оправдывало бы вражду между ними. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что у Авы творческое воображение и жажда сплетен.

— Послушай, я здесь, Милли, если я тебе понадоблюсь. Но тебе нужно быть осторожной. Все может закончиться не так, как ты надеешься.

— Как я надеюсь, что все закончится?

— Что все примут вас двоих вместе. Дядя Лекс уважает Уилла. Когда он узнает, что тот трахает его старшую дочь, можешь не сомневаться, он будет в ярости.

От такой проверки реальности Энди у меня портится настроение. Я не могу его винить. Он просто указывает на правду, которую я намеренно отрицал все это время.

Мы прощаемся друг с другом, и я отправляюсь бродить по улицам, чтобы проветрить мозги. Я теряю представление о времени и направлениях, пока здания не покажутся мне знакомыми. В квартале от нас находится офис Уилла. Я сомневаюсь, стоит ли его навещать, полагая, что он занят, поскольку за весь день не написал и не позвонил мне. Я прохожу квартал, захожу в его здание и поднимаюсь на этаж.

За стойкой администратора сидит новая женщина. Она гораздо красивее предыдущей, и, что особенно заметно, у нее гораздо большая грудь. Поджав губы, я стараюсь не обращать внимания на жжение в груди. Уилла постоянно окружают красивые взрослые женщины. Даже если мы откроемся всем, это никогда не изменится. Эта ревность, поглощающая меня, нелестна, но ее трудно контролировать.

— Могу я вам помочь? — спрашивает она, оглядывая меня с ног до головы.

Какой сноб. Я опускаю взгляд на свой наряд, восхищаясь кожаной юбкой и блузкой цвета слоновой кости. Я презираю тот факт, что она расспрашивает меня, по тому, как движется ее взгляд, моя неуверенность берет верх.

— Мистер Романо свободен?

— Я могу узнать по какому вы делу?

Мои дела с ним — не ее гребаное дело, но мне удается заставить себя вежливо улыбнуться, прежде чем ответить: —Пожалуйста, передайте ему, что мисс Эдвардс хочет встретиться с ним, если он свободен.

— У вас нет встречи, — она поднимает свои плохо нарисованные брови, бросая на меня презрительный взгляд. — Извините, он недоступен.

Эта сучка не знает, с кем связалась. Я выпускаю когти, готовый показать ей, кто обладает гребаной властью.

— Позвольте сообщить вам, кто я такая. Меня зовут Амелия Эдвардс. Я дочь Лекса Эдварда, — я вижу, как выражение ее лица сразу же меняется, мышцы становятся вялыми. — Я уверена, что вы знаете, кто мой отец. А теперь, пожалуйста, спросите мистера Романо, свободен ли он для встречи со мной.

Она не произносит больше