Неприятности с любовью - Кэт Т. Мэйсен

сдвигает их в сторону, пока его член скользит по моему набухшему клитору. Я напрягаюсь, мое тело умоляет отдать меня на его милость и почувствовать его целиком. Муки в его выражении лица заставляют мое желание зашкаливать, умоляя взять всю меня прямо сейчас. Он вводит себя в меня, и моя спина выгибается от восхитительной боли.

Я отчаянно хочу большего, чтобы его губы и руки касались каждой частички меня.

Он переворачивает меня, прижимая моей грудью к своему столу. С силой раздвигает мои ноги так сильно, как только можно. Его член снова проникает внутрь, и, наклонившись, он закрывает мне рот рукой, вбиваясь в меня.

Стол трясется, бумаги разлетаются повсюду. Крики заглушаются его рукой, мое тело готово сгореть от интенсивности его животного желания обладать каждой частичкой меня.

Он быстро разворачивает меня обратно, и мои руки хватаются за край стола.

Я вгрызаюсь в его руку, взрываясь всем телом, а толчки поглощают каждый сантиметр моего тела и завершаются блаженным теплом. Его толчки становятся отчаянными, когда он отпускает мой рот, еще раз сильно ударяя меня, прежде чем его тело содрогается, взрываясь внутри меня.

Наше дыхание, неглубокое и неровное, оглашает комнату своим шумом. Медленно он вытаскивает из меня член и рушится на мое тело. Я продолжаю лежать неподвижно, пытаясь отдышаться, и начинаю застегивать блузку, пока он лежит рядом со мной, нарушая тишину между нами.

— Амелия, пока ты выбираешь нас, я буду защищать то, что у нас есть, — призывает он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты обещаешь, Уилл? Это станет сложнее, прежде чем станет лучше.

— Я люблю тебя, Амелия. Никто не встанет на нашем пути, в том числе и твой отец.

Его глубокий взгляд, полный обещаний, наполняет меня надеждой. Пока он будет защищать то, что у нас есть, я буду бороться за него.

Единственный мужчина, которого я хочу больше, чем саму жизнь.

Двадцать седьмая глава. Амелия

Влюбленность в человека может полностью изменить вашу жизнь.

Я всегда наблюдала за окружающими, восхищалась своими родителями, которые прошли путь к вечной любви, а также испытаниями, невзгодами и душевной болью, с которыми они сталкивались, когда их любовь друг к другу подвергалась испытаниям. Но несмотря ни на что, в конце концов любовь победила.

Лекс и Чарли Эдвардс — родственные души, лучшие друзья, два человека с историей любви, которая может соперничать с историей Ромео и Джульетты.

В начале выпускного класса я помню, как Кейт рассказала мне историю о ней и дяде Ноа. Они начинали как друзья, и со временем их чувства друг к другу переросли в любовь. Оба они, конечно, отрицали это, что привело к тому, что они прекратили дружбу и пошли разными путями.

Дядя Ной женился на Морган, маме Джессы, пока это не закончилось плачевно. В то время, когда я обратилась за советом к Кейт, я боялась вступать в отношения с Остином, потому что не хотела разрушить нашу дружбу. Кейт убедила меня в том, что нужно сделать шаг вперед, и я думаю, что ее собственное счастливое будущее наступило именно благодаря этому — риску в любви.

Не то чтобы мне не нравилась Морган. Она всегда была вежливой и очень красивой женщиной, но она не Кейт. Когда я нахожусь в присутствии дяди Ноя и Кейт, между ними возникает химия. Даже по сей день видно, какие они лучшие друзья, и из всех пар, которые я знаю, они всегда смеются друг над другом. Они оба идеально подходят друг другу, но, опять же, у каждой пары, которую я знаю, и которая продержалась долгое время, есть своя уникальная связь, связь, которая выдержала испытание временем.

И я была наивна, думая, что моя любовь к Остину когда-нибудь сможет сравниться с тем, что я чувствую к Уиллу. Как будто ничто не имеет значения, когда я с Уиллом, и в то же время ничто не имеет значения, когда я не в его присутствии.

Что бы я ни делала, он у меня на уме и вокруг меня, как будто я вдыхаю его.

Секс превратился в зависимость, мое тело покорно подчиняется его прикосновениям. Я никогда не испытывала близости, в которой нет ничего запретного. Когда мы остаемся наедине, мы постоянно повышаем планку наших «шаловливых рандеву», и, честно говоря, Уилл ненасытен.

Когда я остаюсь у него в квартире, я никогда не высыпаюсь. По сути, мы только и делаем, что трахаемся без остановки, и никто из нас никогда не жалуется. Разница в графиках означает, что мы должны подходить к делу творчески. Я стараюсь приезжать в город, когда у меня нет занятий, и в редких случаях Уилл навещает меня в моей комнате в общежитии. Несколько раз мы встречались в ресторанах и в итоге трахались в машине на какой-нибудь заброшенной стоянке.

Это лишь вопрос времени, когда жизнь разбросает нас в разные стороны. График поездок Уилла становится суматошным. Он постоянно прилетает и улетает из Нью-Йорка, потом его затягивают встречи, и наши разговоры становятся больше текстовыми сообщениями, чем реальными голосовыми звонками.

Когда весенние каникулы уже не за горами, я стараюсь не отвлекаться на школьные дела, но отвлекаюсь и заболеваю гриппом.

— Боже, Милли, ты как будто умираешь, — жалуется Лизель, рассматривая все лекарства на моем прикроватном столике и принося мне стакан воды. — Вокруг ходит странный штамм гриппа. Я где-то читала, что люди боятся, что это будет пандемия или что-то в этом роде.

У меня внутри все болит, холодная дрожь распространяется по всему телу. Я прошу ее принести мне еще одно одеяло, но вскоре после этого меня прошибает холодный пот, и я снимаю с себя все, оставаясь лежать здесь только в лифчике и трусиках.

— Это просто простуда. Я справлюсь с этим.

Мой телефон начинает жужжать рядом со мной, и я поднимаю его к глазам. Я вижу имя Уилла и отвечаю на звонок, откашливаясь.

— У тебя ужасный голос, — обеспокоенно говорит Уилл. — Я даже не могу тебя увидеть. Я снова в Хьюстоне и вернусь только через неделю. После этого я улетаю в Сиэтл.

— Со мной все будет в порядке, еще одна ночь отдыха, — кривлюсь я, а потом сморкаюсь в салфетку. — Кроме того, как именно ты заставишь меня чувствовать себя лучше? Если ты еще не понял, я физически не в порядке.

Уилл смеется в трубку: — Бедная моя малышка, но ты права. Ладно, слушай, мне нужно идти в зал заседаний, но я люблю