Начало - Ана Эм

– Ты задаешь много вопросов.

– Тебя это смущает?

– Мы не друзья.

– Но могли бы ими стать, разве нет? – очень ловко. Я молодец. Это на меня еда так действует.

Калеб возвращается ко мне с кружкой ароматного чая и ставит ее рядом с тарелкой.

– Он с ягодами. – добавляет мужчина, опускаясь на свое прежнее место.

– А сахар есть?

Его взгляд падает на булочку в моей руке, затем на меня. Я проглатываю кусочек выпечки, наслаждаясь сладким послевкусием.

– Что? – пожимаю плечами. – Я пью сладкий чай.

На его губах появляется улыбка, но он быстро ее тушит, покачав головой, и возвращается на кухню за сахаром.

– Чтооо? – протягиваю я, требуя ответов. Он же явно меня осуждает. – Что ты имеешь против сахара?

Калеб ставит передо мной целую банку вместе с ложечкой и садится на свое место.

– Ничего. – отвечает, и улыбка снова появляется. – Просто ты не похожа на ту, кто ест столько сахара.

– Это потому что я не ела его долгое время. – добавив три ложечки, я размешиваю чай и откусываю еще булочку.

Просто идеально.

И как я только продержалась столько времени без сладкого? Ума ни приложу. И что еще удивительней, у меня вновь появился аппетит. Агнес была бы в не себя от радости.

– Почему? – спрашивает Калеб.

Я цокаю языком, отрицательно покачав головой.

– Ты задаешь много вопросов.

– Это был первый.

– Второй, вообще-то. – наставляю на него свою ложечку. – Сначала ты спросил, хочу ли я чай.

Теперь на его губах растягивается настоящая улыбка.

– Почему не спишь? – задаю еще один вопрос.

– Я мало сплю. А ты?

– Кошмар приснился.

Его брови сходятся на переносице, и я добавляю:

– За мной гналась маковая булочка и собиралась сожрать, но я ей не позволила.

Разорвав очередную булочку зубами, я гордо киваю. И тут слышу самый неожиданный звук – смех. Калеб смеется. И выглядит он при этом совсем юным. Что-то подсказывает мне, что делает он это не часто.

– Если задам еще один вопрос. Ты ответишь?

– Смотря, что за вопрос.

Я задумалась. На что-то слишком личное он вряд ли ответит, но стоит попытаться разузнать хотя бы что-то.

– Как вам удалось отстроить такую большую деревню? Она больше напоминает город.

Отпиваю чай, с надеждой услышать ответ.

– Не мы. Это сделал Эдриан.

– В каком смысле?

Ему явно не понравилось, что я задала еще один вопрос, но выдохнув, он все-таки отвечает:

– Эдриан стал вожаком, когда ему еще не было шестнадцати. В то время деревня была в разы меньше. Ему удалось убедить совет начать заниматься торговлей, продавать древесину, мясо и разные изделия людям на севере. Это принесло свои плоды, и деревня разрослась.

Поразительно.

Но если он стал вожаком в столь юном возрасте, значит ли это, что его родители…Возможно Калия была его родственницей, но для мамы она слишком молода. Получается, Эдриан повзрослел слишком рано. Ему пришлось повзрослеть.

Иногда выбора нам просто не оставляют.

Сделав сладкий глоток ягодного чая, я опускаю глаза, отгоняя непрошеные чувства и воспоминания. Возможно когда-нибудь я смогу думать о родителях без боли. А может и нет. Может это чувство потери останется со мной навсегда. Как шрам.

– Соболезную…твоей утрате. – совсем тихо шепчет Калеб, и его слова касаются моей кожи, утешая. Я слабо улыбаюсь.

– Спасибо.

Он спешит отвести взгляд, а я думаю о том, что не испытываю страха, неловкости или чего-то подобного в его присутствии или вообще в доме.

Забавно, в собственном поместье, в окружении ведьм мне было в сто раз труднее, чем здесь.

Иногда ты приходишь в чей-то дом, и тебе просто хорошо. Без причины. Вот сейчас я ощущаю нечто похожее. Безопасность.

И это идет вразрез со всем, во что я верю.

Волки – дикие животные, похищающие ведьм.

Они нас недолюбливают, да. Я не знаю точной причины, но ни одной ведьмы, кроме нас, здесь не заметила. Значит ли это, что опасности нет? Не знаю.

Ничего не знаю.

Мое сердце вдруг зажило собственной жизнью и заговорило, да так громко, что я не могу ничего разобрать. Раньше мне не приходилось копаться в себе. Все сводилось к тому, чтобы отделить себя от других. А сейчас…

Возможно стоит заглушить все чувства. И включить разум. Как я всегда и поступала.

Правильно. Да. Так будет правильно.

Мне не нравится Калеб.

Он нужен, чтобы найти артефакт.

Как и все остальные.

Он прав, мы не друзья. Мы не можем ими быть.

Моя рука опускается на дно тарелки, и я понимаю, что съела все булочки.

Вот черт.

Калеб активно прячет улыбку, а шрам на его лице становится светлее. Стоп. Не только шрам. Все вокруг становится светлее. Рассвет. Уже светает.

В столовой за мной слышится шум, и все мое тело тут же натягивает струной.

– Это Фин. – сообщает Калеб, как будто это должно меня успокоить.

Я только что одна навернула целую тарелку булочек.

Какой стыд.

Почему я себя вовремя не остановила?

– Доброе ут..,– раздается низкий голос за моей спиной, и я оборачиваюсь.

Нужно валить отсюда.

Сонный Фин бросает взгляд сначала на Калеба, потом на меня. Затем рукой прочищает глаза и снова смотрит на нас. Его лицо прорезает широкая ухмылка.

– А чем это вы тут занимаетесь?

Я подавляю стон, до боли сжимая чашку в руках. Не могу же я сказать, что на меня напал ночной жор. Хотя это довольно таки очевидно.

– Камилла ночью.., – начинает Калеб, и я тут же хватаю его рукой за предплечье, требуя остановиться. Он удивленно вскидывает брови.

– Камилла ночью что? – интересуется Фин, шумя посудой на кухне.

– Неважно. – отмахиваюсь я.

Губы Калеба медленно складываются в улыбку.

– Ты что, улыбаешься? – изумленно спрашивает Фин, подходя к нам, и лицо Калеба снова становится непроницаемым. – Не знал, что ты умеешь. Камилла, что ты с ним сделала?

Глаза Фина опускаются на мою руку, которая все еще сжимает предплечье Калеба.

– О-о-о, а вот это уже интересно.

Я резко убираю руку и подскакиваю на ноги. За спиной снова слышится какой-то шум.

– Нет тут ничего интересного. – взмахиваю я волосами. – Желаю вам приятного утра…то есть завтрака. В смысле хорошо вам позавтракать и приятного утра. То есть доброго утра.

Что я несу?

Плечи Фина дрожат от смеха, а Калеб опускает голову, явно посмеиваясь надо мной. Развернувшись на пятках, я бегу прочь из кухни, но не успеваю и двух шагов сделать, как сталкиваюсь с обнаженной грудью. Горячей обнаженной грудью.

Сердце замирает, а дыхание перехватывает. Я поднимаю голову.

Медовые глаза Эдриана без труда находят мои.

– Надеюсь, твое утро такое же приятное, как