Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

Она повернулась, поймала мой взгляд и попыталась улыбнуться.

– Тебе хоть немного приятно, что мы летим? – тихо спросила она.

Я пожал плечами.

– Отвечу тебе, когда прилетим. Мозгами я еще в работе.

Девушка косо посмотрела на груду документов, которые я взял с собой, и через мгновение отвернулась обратно к окну, а мне показалось, что внутри все сжимается. Я хотел сказать, что постараюсь, что этот отпуск – наш шанс, что все еще держусь за нас, но язык не повернулся.

Эти чертовы фотографии, которые Глеб прислал мне неделю назад. Кафе возле университета. Она сидела за столом, напротив нее был тот самый задрот. Я тогда чуть не разбил телефон.

Мне хотелось сорваться, примчаться туда, вцепиться этому типу в горло и объяснить, что значит слово «чужая жена», но не сделал этого. Я просто сидел в машине, смотрел на экран, чувствуя, как кровь гудит в висках, как вены натягиваются, будто струны, и думал: «Почему она вообще позволяет кому-то к себе приближаться?»

Глеб прислал номер его автомобиля, который я тут же, естественно, пробил. Чисто. Ни штрафов, ни нарушений. Обычный гражданский парень. Окончил институт пару лет назад. Ездит раз в месяц в Питер к матери, которая воспитывала его одна.

Тихий. Слишком правильный, чтобы быть опасным. И от этого я взбесился еще сильнее. Потому что слишком положительные всегда вызывают тревогу. Они заходят не с фронта, они просачиваются изнутри. Через вежливость, внимание, заботу, которой, может быть, ей не хватало.

Тогда всю ночь я не мог сомкнуть глаз. Не писал ей, не звонил. Просто сидел, глядя на эти снимки, и с каждым часом чувствовал, как во мне растет ярость и чувство, которое я не испытывал никогда прежде, – отчаяние.

Я смотрел на Мари. Она была такая тихая, закрытая, будто хрупкий предмет, который страшно тронуть, чтобы не разбить. Девушка едва сказала мне пару слов с тех пор, как мы отправились из ее дома в аэропорт. Может, отец оказался прав. Возможно, это путешествие – наш единственный шанс все исправить.

– Маш, – наконец, сказал я, нарушая тишину.

Она обернулась.

– Да?

– Я… – я на секунду замялся. – Мне хочется, чтобы там, – кивнул в сторону окна, где за стеклом уже ползли облака, – мы отбросили все лишнее и перестали думать о проблемах.

Моя жена кивнула. Слабо, но искренне.

– Я тоже этого хочу.

И в этот момент мне показалось, что у нас действительно может что-то получиться. Что, может, эти чертовы Мальдивы не просто подарок, а способ вытащить нас из руин.

Мария

Когда мы ступили с трапа самолета, меня будто ударило волной. Я ощутила влажный, тяжелый воздух, запах соли и солнца. Все вокруг было ослепительно белое и нереальное.

Я стояла посреди этого рая и чувствовала, будто мои ноги мне не принадлежат. После холодной Москвы здесь все казалось ненастоящим. Даже Андрей.

Он стоял чуть впереди, разговаривал с человеком в белой форме, который встречал нас. На нем была простая белая рубашка и светлые льняные брюки, но выглядел мой муж так, словно сошел с обложки журнала.

Когда Зарянский повернулся, чтобы позвать меня, солнце ударило ему в лицо, и я впервые за долгое время увидела, как он улыбается. Не той натянутой улыбкой, к которой привыкла за последние месяцы, а по-настоящему.

– Идем, – сказал мужчина, – катер ждет.

Мы сели на скоростную лодку. Андрей приобнял меня. Соленые брызги попали на руки. Муж сидел рядом, и от его плеча шел жар. Я поймала себя на мысли, что не могу расслабиться, потому что чувствую каждый сантиметр между нами.

Он вдруг наклонился ближе, почти касаясь моих волос.

– Мне никогда не нравилось здесь.

– Почему? – удивилась я, медленно подняв голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

– Не знаю, – тихо ответил он. – Но сейчас мне кажется, что с этой поездки все изменится.

Катер плавно замедлился, и мир вокруг вдруг стал тише. Будто кто-то убрал все лишнее, оставив лишь дыхание океана. Я подняла голову, и сердце вздрогнуло.

Передо мной раскинулась такая красота, что я на секунду решила, будто вижу не перед собой, а в каком-то рекламном ролике. Ведь это все слишком идеально, чтобы быть правдой.

Вода была прозрачной, словно стекло, и сияла всеми оттенками бирюзы – от нежного мятного до густого, глубокого лазурного. Будто сама природа за один раз решила показать все свои лучшие краски. Пальмы шелестели в небе длинными листьями, песок лежал белым шелком, а солнечный свет рассыпался на тысячи золотых бликов.

И посреди всей этой сказки стояла наша вилла. Она будто выросла из самого океана: светлое дерево, стеклянные стены, приглушенные теплые тона. Здание было величественным, но не кричащим.

Я стояла на пирсе, не двигаясь, словно боялась, что если моргну – все исчезнет.

– Впечатляет? – раздался рядом спокойный голос Андрея.

Я обернулась и увидела его профиль: чуть нахмуренные брови, расслабленный взгляд и то удивительное безразличие, которое появляется у людей, слишком часто видящих роскошь. Он стоял так, будто мы приплыли не в рай, а на дачу к знакомым.

Я невольно рассмеялась.

– Это… Это же чудо, Андрей. Настоящее чудо.

– М-м-м. – Он слегка пожал плечами. – Я здесь был раньше.

– Я знаю, – сказала, глядя на его равнодушие. – И все равно… Не понимаю, как можно не влюбиться в это место с первого взгляда.

Мужчина повернулся ко мне, и впервые за весь день я увидела, как его глаза светлеют.

Совсем чуть-чуть. Как будто моя эмоция отразилась в нем.

– Возможно, я просто смотрел в другую сторону, – тихо сказал он.

И эта фраза, простая до невозможности, почему-то обожгла меня сильнее, чем солнце над головой.

Мы шли по деревянной дорожке. Я ступала почти на цыпочках, как ребенок. Андрей шел спокойно и уверенно, как всегда. Когда я поднимала глаза, то ловила его взгляд на себе.

Когда мы вошли в виллу, у меня перехватило дыхание. Я увидела огромные панорамные окна, за которыми мерцал океан, кровать, утопающую в белоснежных простынях, и стеклянный пол, под которым медленно проплывали рыбы.

Я стояла, наблюдая, как солнечные лучи ломаются в воде и рисуют на стенах тени, и не знала, что сказать.

Андрей подошел ближе и остановился у меня за спиной.

– Тебе нравится?

Я кивнула.

– Это слишком красиво.

Я проходила и касалась пальцами гладких поверхностей, словно хотела убедиться, что это все действительно существует.

Андрей тихо шагал позади. И когда я обернулась, ловя его взгляд, он все так же с жадностью смотрел на меня.